Наконец Дави произнес:
— Видишь ли, у меня уже есть свой собственный дом. Он, конечно, очень скромный, но я к нему привык.
— А невеста у тебя есть? — спросила неугомонная Далила.
— Есть, — улыбнулся ей Дави.
— Значит, тебе следует привезти эту девушку на праздник, который мы устроим после того, как отремонтируем дом, — сказала Эстер. — Мы ее очень хорошо встретим.
— Спасибо, мама, — вежливо проговорил Дави. — Но, однако, мне пора. В другой раз смогу побыть у вас подольше…
Далила вышла проводить брата к машине.
Не успели они сделать и нескольких шагов, как на них налетел Кассиану.
— Откуда взялся этот щеголь?!
Дави попятился — он и в детстве боялся этих грубых парней, детей рыбаков, но Далила грозно прикрикнула на жениха:
— Ты что, совсем обалдел? Не узнаешь моего брата?
Гнев Кассиану мгновенно улетучился. Лицо его расплылось в радостной ухмылке.
— Таинья! Неужели это ты?! А я чуть было не дал тебе по морде!
И полез обниматься с Дави. Тот мужественно позволил себя облапить и после этого объяснил своему будущему шурину, что в городе его все знают как Дави, а Таинья — это его детское имя, на которое он уже лет пятнадцать не откликается, и что он, Дави, теперь занимает такую должность, которая требует относиться к нему с уважением.
"
"Кассиану выслушал эту отповедь с растерянной усмешкой. Он не мог и предположить, что его друг детства, которого он всегда защищал от нападок более сильных ребят, из мелкой рыбешки сделался большой акулой. Лично он, Кассиану, знал, что такое возможно лишь в сказках.
Лично он видит перед собой не вежливого сеньора Дави, а трусоватого мальчика Таинью. Он не страдал расстройством зрения, но, если Таинье удобно считать себя оптическим обманом, пускай считает.
И Кассиану чуть ли не царственным движением руки позволил Далиле проводить брата.
* * *— Асусена донимает меня расспросами о женщине, которая была у меня до тебя, Серена, — с плохо скрываемым раздражением в голосе сказал Рамиру. — Что ты ей наболтала?
Серена удивилась не столько этому вопросу, сколько тону, которым он был задан: никогда еще Рамиру не позволял себе и намека на грубость.
— Ничего, — спокойно ответила она. — Из одной случайно вырвавшейся у меня фразы Асусена сочинила целую историю.
Обескураженный ее выдержкой, Рамиру глухо буркнул:
— Ну и хорошо. Не стоит о том вспоминать. Прошлое есть прошлое, и оно меня не волнует. И вообще, не знаю, правильно ли я поступил, что привел своих людей сюда…
Но Серена всегда умела успокоить мужа.
