Пускай сам отправляется в город, она ничего не имеет против. В конце концов, речь идет о рыбе, только о рыбе, и не надо ничего преувеличивать. Сеньора Летисия намерена поговорить с ее мужем о деле, и отказать ей в этом Рамиру не имеет права. Заменив себя Самюэлем, он только обнаружит свою слабость. Убежденный ее доводами, Рамиру согласился с женой и отправился в город.
— Да ты с ума сошла! — набросилась на Серену Эстер, как только мужчины разошлись. — Ты сама подталкиваешь своего мужа к этой…
Серена покачала головой.
"
"— Нет, Эстер, — твердо сказала она, — никуда я его не подталкиваю. Я только хочу, чтобы он делал то, что обязан делать. Я не хочу, чтобы Рамиру бегал от жизни, как перепуганный зверек. Я вышла замуж за настоящего мужчину, Эстер, и не собираюсь запирать его дома из страха, что он больше никогда не вернется ко мне. Пусть живет так, как ему на роду написано…
* * *Жанаина открыла дверь на звонок, и глазам донны Изабел предстала исполненная драматических тонов картина: ее дети волокли в гостиную еле передвигавшую ноги оборванку, в которой она узнала приятельницу своего сына Пессоа.
Подавив в себе естественный порыв жалости, Изабел суровым тоном осведомилась, что все это значит.
Адреалина подняла голову и, уставившись мутным взглядом на Изабел, вежливо произнесла:
— Как дела, сеньора? У меня так очень плохо.
— Что это значит? — повторила Изабел. — Вы что, намерены превратить мой дом в табор для хиппи?
— Нет, мама, просто эта девушка больна и ей необходим уход, — успокоила мать Оливия.
Но Изабел не желала успокаиваться:
— Прекрасно! Позвоните в больницу, а у нас здесь не приют!
— При чем тут больница? — возразила Оливия. — Эта девушка голодала. Ей необходимы внимание и питание, и она поправится. Это ненадолго, мамочка. Пойдем, Адреалина!
С этими словами Оливия и Пессоа поволокли девушку наверх, а Изабел застыла в позе мученицы с воздетыми руками, и неизвестно, как долго продержалась бы она в этой позе, если бы не возвратился домой Бонфинь. Его появление вдохнуло жизнь в эту застывшую Ниобею, которая, ожив, принялась за повествование о том, как дети хотели загнать ее прежде времени в могилу, для чего они приволокли в дом неизвестную хиппи, про которую невозможно даже понять, совершеннолетняя ли она.
А вдруг она сбежала из дома! Ее, Изабел, могут обвинить в похищении ребенка.
Бонфинь прервал жалобные восклицания жены сообщением, что ему сейчас не до проделок его детей. У него и без того голова идет крутом.
