Может быть, в этом районе еще сегодня нам удастся увидеть господствующую вершину и просмотреть подход к ней. Попутно вынесем наверх инструмент, рюкзаки с продуктами и походной мелочью.
Связываем пару лыж, укладываем на них багаж, впереди пристраиваем ремни.
— А что, если мы возьмем с собой и полушубки? Думаю, утащим? — спрашивает у меня Мищенко. — Если завтра не успеем закончить работу на хребте, то и заночуем наверху, место под скалой найдется…
— Тогда уж клади и чайник, а я захвачу сухую жердь вам на дрова.
Чай на гольце — куда с добром! — предлагает Александр.
Мы с Василием Николаевичем впрягаемся в лямки; Александр, привязав толстый конец сухой жерди к багажу, налегает на другой конец всей своей огромной тяжестью и подталкивает груз сзади. Впереди черным комочком скачет Кучум.
Над нами молчаливо возвышаются поднебесные зубья, прикрытые легкой тенью набежавшего облачка. Все выше, все ближе подбираемся к границе унылых скал. Языки отогретых солнцем россыпей все чаще перехватывают лощину.
Добравшись до первой плосковерхой скалы, мы услышали крики кедровок. Птицы взлетели в воздух пестрыми хлопьями и с криком скрылись за соседним гребнем. В это время кедровки — единственные обитатели гольцовой зоны гор. Они еще с осени напрятали здесь стланиковых орехов и теперь, по мере таяния снега, прилетают сюда из тайги кормиться.
Лощина суживается, врезаясь в крутогрудые откосы стен. Ущелье выводит нас в котловину, напоминающую небольшой цирк, откуда до верха остается километра полтора каменистого подъема.
Немного отдохнув, мы снова набрасываем на плечи рюкзаки, берем инструмент, полушубки, жердь и не торопясь взбираемся на гребень. Обидно, что и отсюда нам не удается разглядеть панораму Станового — ее заслоняет высокий отрог, тянущийся с востока на запад, всего в двух километрах от нас.
— Сходим? — спокойно предлагает Василий Николаевич, кивнув головой в сторону ближней вершины. — Не спускаться же на стоянку…
— Боюсь, запоздаем.
— Что вы, солнце еще высоко, успеем обернуться, — говорит он уверенно.
— Александр пусть идет на табор. Пока поставит палатку, сварит ужин, и мы вернемся. А ежели темнота нас там прихватит, спустимся по гребню в ущелье.
— Попробуем!..
Складываем груз под камнями в приметном месте, идем налегке: у меня — только винтовка, а у Василия Николаевича — бинокль и на поводке Кучум.
Александр, проводив нас, спускается в лощину.
— К ужину свежих лепешек испеки! — кричит ему вслед Василий Николаевич.
