А если через Становой не пройти? — убеждает Хетагурова начальник партии Владимир Афанасьевич Сипотенко.
Главный инженер поднимает взгляд от карты, лежащей перед ним, устало смотрит на Сипотенко.
— Удивляюсь, Владимир Афанасьевич! С каких это пор геодезисты стали ставить непременным условием, чтобы у них в районе работ были проторенные тропы?
Так день за днем проходило время подготовки полевых подразделений в далекий путь.
За широкой Зеей багровела тайга, опаленная стужей. С юга уже прорывались немые признаки тепла, но ветер еще перевеивал поземкой сухой бродячий снег, и по ночам с неба падал иглистый иней.
Подразделения будут заброшены в районы на самолетах. Но прежде нужно подыскать посадочные площадки. Десятого февраля мы и отправились в рекогносцировочный полет. Со мною на борту самолета главный инженер Хетагуров, начальники партий Сипотенко, Нагорных, Лемеш и два прораба — Пугачев и Лебедев. Попутно нам хотелось взглянуть с высоты на тайгу, хребты, на границу суши и моря, на острова, чтобы составить общее представление о территории, где предстояло работать.
Самолет стремительно несся вперед, но нам казалось, будто мы застыли неподвижно в воздухе, а земля лениво проплывает мимо. Под нами лежала Зейская низина, оттененная по холмам яркой зеленью хвойных лесов.
Крылатая тень самолета то скользила по лиственничной тайге, то ныряла в овраг, то, отступая, путалась в глубоких кривунах Зеи. А вдали, у края голубого неба, легким облаком маячили заснеженные горы. Они как бы надвигались на нас, росли, ширились, становились все более величественными.
Это был восточный край Станового хребта.
— Трофим Васильевич, начинается ваша вотчина! — крикнул Хетагуров Пугачеву. — Посмотрите-ка, что за причуды, какая красота!
— Смотрю и дивлюсь. Тут, кажется, сам черт ногу сломит, — ответил тот, не отрываясь от бокового окошка.
— Есть где разгуляться молодцу, — пошутил Лебедев.
С высоты трех с половиной тысяч метров был хорошо виден Становой. Слева, справа и впереди лежали угрюмые цепи гор, уходившие в необозримое пространство.
Хребет разворачивался перед нами грандиозной панорамой."
"Машина набирала высоту. Но надвигавшиеся горы все еще заслоняли дальний горизонт. Становой хребет там, где он кончается, достигает наибольшей высоты и имеет совершенно дикие очертания. Нас встречали остроглавые вершины, то появляющиеся, то исчезающие за крылом самолета. Всюду виднелись пропасти, нагромождения скал, отвесные стены, окружавшие цирки.
— Тропа!..
