Тротиловый эквивалент

— Движение, — сообщил по рации Серёга.

— Конкретнее? — насторожился Петрушин.

— Из соседнего дома, следующего за вашим, вышел дед. Идёт к «УАЗу».

— Один. Без оружия. С палкой.

— Хорошо. Наблюдай...

— Второй, что там у нас? — нетерпеливо поинтересовался Иванов.

— Скоро заканчиваю, — ответил по рации Глебыч. — Тут шкаф остался и пара тумбочек... Сейчас...

Наш дед вышел за калитку и выпал из моего поля зрения.

— От вас вышел ещё один дед, — мгновенно доложил Серёга. — Они с тем дедом, другим, стоят возле «УАЗа» и о чём то болтают.

Вижу только головы — они за машиной.

— Я сказал — дарить придётся, — пожал плечами Иванов. — Может, попросим сдать сапёра в обмен на машину? Как вам идея? Думаю, для деда это актуально...

— Вася — глянь, — распорядился Петрушин, кивнув на калитку. — Как бы эти пердуны нам зеркала не пооткручивали.

Вася подошёл к калитке, но глядеть не стал, а грубо рявкнул:

— Зачэм кричиш? — раздался возмущённый голос из-за калитки. — Кто где хочит, там и стаит, да!

— Я сказал — разойдись! — Вася к благодушию не был расположен.

 — До конца операции всем находиться в своих усадьбах. По домам, я сказал!

Дед вернулся, Вася тоже вошёл во двор и закрыл калитку. Дед, возмущённо качая головой, решительно заковылял к гостевому дому.

— Не пускать? — уточнил Петрушин, оборачиваясь к Иванову.

— Хозяин, — Иванов пожал плечами. — Где хочет, там и ходит. Почему не пускать?

— Второй, заканчивай, — буркнул Петрушин в рацию. — Дед к тебе идёт, значит, там чисто.

— Ну и что — дед? — ответил Глебыч.

 — Это такой мерзавец, что родную мать не пожалеет, в случае чего. А уж чужого деда... Чуток осталось, потерпите. Пару минут ещё...

Наши дамы разом примолкли и с почтением уставились на деда, направлявшегося к «гостевому» дому. Хозяин, одно слово. Тут у них с этим строго.

А я сфокусировался на младшенькой. Девчонке лет четырнадцать, симпатичная такая, глазастая. Сейчас младшенькая окончательно сдавала бывшего постояльца и заодно, до кучи, враньё всего бабьего выводка. Она долго смотрела на одну из фотографий Шаха — с аккуратной бородкой и короткой причёской (Серёга скомпилировал), затем выразительно вздохнула и поправила непослушную чёлку, спрятав её под платок.

Как перед зеркалом. Глазки стали влажными, носиком шмыгнула зачем-то...

— Что и требовалось доказать, — я с плохо скрываемым торжеством посмотрел на Лизу. — В общем-то, домик теперь не обязательно досматривать.

Да, дорогой мой, всё в цвет. Сдали тебя дамы, неуловимый ты наш.