Тротиловый эквивалент

Как стукнет, откроешь дверь, пусть он снова стукнет в стену, три раза. Выпустишь его в коридор. Дверь закроешь. Там будет маленький взрыв, в стене дырка получится. Вы встаньте у стены, чтобы не задело. Если дверь не вынесет, опять откроешь, Сулейман выйдет через дырку, ты закроешь дверь. Всё.

— Точно, всё. Иди, пригласи ко мне Абрамова...

Когда Коля удалился, я не удержался и задал Аюбу ряд вопросов. Он так спокойно отпустил человека с деньгами... Уверен ли он, что этот человек сейчас же не сдаст нас своим коллегам? А если не сдаст, то действительно ли поможет завтра утром? И откуда такая уверенность, что этот самый Абрамов сейчас примчится сюда на всех парах? Вообще, откуда такая уверенность, что эти люди будут нам помогать.

— Это не люди, а крысы, — перебил меня Аюб. — Этот Коля постоянно крысятничал из моих передач. Потом мне надоело, я сказал, что пожалуюсь в генеральную прокуратуру — они меня курировали. Он ползал на коленях, умолял пощадить. А этот Абрамов.

— А зачем вообще оперативный дежурный?

— Там камеры наблюдения, в корпусе, — пояснил Аюб. — На дверях — блокировка. Всё выходит на пульт. Когда война будет, оперативный выключит пульт. Вот и всё.

— Ты не говорил, что там камеры.

— А ты и не спрашивал. И вообще — это моя работа. Я же не вмешиваюсь в твою, в которой ничего не понимаю?

— Не знаю, Аюб... Что-то мне не очень нравится этот вариант с «агентами» изнутри... И не жалко тебе денег Сулеймана?

— Деньги — дерьмо, — Аюб усмехнулся. — И это не Сулеймана деньги, а мои. У меня этих денег столько, что я могу весь персонал этого сраного гадюшника купить. И куплю, если потребуется...

Минуть через десять мы увидели пузатого коротыша средних лет, в форме, который спешил через базар к нашему «пирожку» и крутил башкой по сторонам, словно кого-то выискивая.

— Абрамов, — буркнул Аюб. — Всё, Шах. Завтра работаем...

Судя по всему, мой сумасшедший амир был прав. Едва глянув в вороватые глазки этого толстяка, я сразу понял: всё верно, наше ожидание благополучно завершилось. В мире, где существуют люди крысы, ни один неприступный объект таковым считаться не может...

Потрудимся же, братие...