Тротиловый эквивалент

Сулейман снимки забрал, обещал всё сделать — но без особого рвения.

Четыре дня прошло, результат нулевой. А у него, между прочим, везде связи, наверняка это совсем нетрудно сделать. Мог бы расстараться хотя бы из-за того, что через Глебыча можно выйти на команду, которая уничтожила его людей. А он не спешит. Думаю, только потому не спешит, что считает — это мне надо, вот и пусть я попробую сделать что-нибудь без его помощи!

Вот так обстоят дела... Есть ещё один аспект. В прошлый раз, когда Сулейман обеспечивал приглашённого ГКО специалиста по шахидам, у них были такие же отношения.

Я справки наводил, уточнял. В связке с этим специалистом работал младший брат амира, Аюб. Так вот, взяли того специалиста. Не хочу ничего плохого сказать, вполне возможно, тому виной были другие причины. Но я не люблю повторять чужие ошибки. Дело от этого пока не страдает, но мне хотелось бы чего-то большего, чем просто услуги через «не хочу». У меня есть на этот счёт кое-какие идеи, но об этом чуть позже...

Сулейман был мрачен, задумчив и немногословен.

Я бы даже сказал, что принял он меня через силу, по необходимости. Спросил о здоровье, предложил угощение, нехотя поздравил с удачной акцией.

Настроение его мне показалось немножко странным. Амир жизнерадостный человек, если не сказать — бесшабашный повеса, всегда искрится юмором, живёт на полную катушку.

Что случилось? Сомневаюсь, что успех моей акции послужил причиной такой смены настроения. После первой операции он реагировал совсем по другому, хотя и не скрывал, что завидует.

— Ты всех засунул, Шах. Жаль, что это сделал не я. Очень жаль! Но ты лучший — с этим не поспоришь...

Вот примерно так он тогда выразился. Искренне, без экивоков. Я тебе завидую, но не спорю, что ты мастер, и признаю это.

Я напомнил о своих соображениях — мы уже имели беседу на эту тему, но как-то непредметно, вскользь. Глебыч, спецкоманда, странное совпадение... Потом задал вопрос:

— Чем занимался Лечи?

— При чём здесь Лечи? — Сулейман, кажется, не был готов к такому вопросу.

— Если эта команда торчала у брода по его душу, это одно дело, — пояснил я. — Если же нет... Я даже боюсь сказать тебе о своих предположениях.

— Они его пасли, это факт, — с уверенностью сказал Сулейман. — Это, скорее всего, та команда, что работала по Хасану. Лечи — один из последних, кто непосредственно был связан с ним.

— Те, которые работали с Хасаном?

— А никого уже не осталось, — Сулейман горько усмехнулся. — Всех убили или повязали. Лечи был последним.