В веревках и с кляпом во рту. И ей – наверняка - еще больнее. Еще страшнее. И, пнув напоследок хрипящее тело, Степа рванул обратно в квартиру.
Дальше – на каких-то инстинктах. Не помнит – как развязывал, что говорил. Единственное слово, которое помнил, как произносил: «Не бойся». Когда последний узел поддался его пальцам, Тура тут же вцепилась в Степу. Вцепилась мертвой хваткой, так, что он не сразу про кляп вспомнил. Честно сказать, про него Ту раньше вспомнила, вытащила и отшвырнула. А потом снова вцепилась в шею.
Не плакала, нет. Держала не по-женски крепко и дышала часто.
Именно в этот момент Степан вспомнил про лестничную площадку.
- Ту, я… он там. Это…
Ему чуть не свернули шею. Она вцепилась еще мертвее и замотала головой.
- К черту его, Степ.
По лицу елозили ее волосы. Мягкие, оказывается.
- Я как раз и это… к черту его и отправлю. Ту, отпусти.
На уговоры ушло еще пять минуть. Но время было упущено. На площадке Степку ждали пятна свежей крови и звуки торопливых и неритмичных шагов.
Можно догнать, но адреналин именно в этот момент прекратил свое действие. И сразу стало тяжело стоять, дышать и думать. Едва смог закрыть за собой дверь. Каждый шаг давался с трудом. И взгляд фокусировался едва-едва.
Тура. Одетая в футболку только, уже стояла рядом.
- Что?..
- Удрал.
Он прижался спиной и затылком к стене. Герой сейчас грохнется. Или блеванет. Или сначала блеванет, а потом грохнется.
Его ладонь толкнула на последних остатках сил дверь. Пара шагов и он упал на кровать.
В первый раз в жизни чувствовал, что сил нет. Совсем. И нет ничего в этом мире, ради чего он сможет сейчас встать с кровати. Ему нужны сон и обильное питье. Это рекомендация доктора.
- Степ… - раздался тихий голос.
- Дверь закрой входную.
Послышалась шаги, потом щелчок, потом снова шаги.
- Закрыла.
Сил ответить не было. Он неумолимо проваливался в небытие. Но все-таки почувствовал ее руки. Только сделать нечего не мог, когда она легла рядом и обняла.
- Ту, я болею, – получилось все-таки произнести несколько слов.
– У меня грипп. Я заразный.
Она ничего не сказала. Вместо ответа стащила с него толстовку и футболку. Потом кроссовки.
- У тебя жар.
-Угу, - говорил кто-то другой. Сам Степка уже давно вырубился. – Я же говорю - грипп. Иди к себе. Заразишься.
- Нет.
Женские ладони прижались к груди. Удовольствие от этого было почти животным, на уровне одних инстинктов.
Прохладные руки в области сердца, ноги холодные к его ногам – кайф.
