И крышечка на ней – звяк-звяк. Звяк-звяк. Звяк-звяк.
Звяк.
Она подняла крышечку и выпустила из пальцев. Степан поморщился на звонкий резкий звук.
- Хорошо, - встала резко. Надо уходить. Надо немедленно. – Я тебя услышала. Буду выкручиваться сама.
- Тура, послушай, давай я поговорю с Павлом Корнеевичем, я все объясню…
- Вот это я тебя категорически прошу не делать! – голос уже срывался вверх, и в горле что-то мешало проходить воздуху, хотя она делала вдох за вдохом.
- Ту! – он тоже поднялся на ноги и протянул руку.
– Не пори горячку. Мы что-нибудь придумаем, обязательно.
- Не надо, - из-за нехватки воздуха голос теперь вдруг перешел на сип. – Я сама со всем разберусь. Извини, мне надо идти. Я завтра с утра уезжаю в Москву.
За круглым столом остался один человек. Рыцарь Круглого стола прямо-таки. Артур Львиное Сердце. Или кто он там?!
Степан протянул руку и повторил жест Туры. Снова поморщился звякнувшей крышке. Ладно, Тучка, съезди в столицу, остынь там. Вернешься – поговорим нормально, спокойно.
Как взрослые.
*
Она приехала на Московский вокзал заранее. Очень заранее. Чтобы не дай бог не встретиться ни с кем дома. Кашу деду приготовила, чай заварила. И ушла, аккуратно защелкнув за собой дверь.
Тура хвалила себя всю дорогу, пока ехала до площади Восстания. Какая она молодец: и разговор хорошо составила, и держалась достойно. И не ревела потом. Почти. В общем, ай да молодец Тура Дурова. Умница, Трубадура.
Которая оказалась не готова к злой магии вокзала. Мелькание табло, спешащие люди, звуки объявлений – все это вдруг содрало с нее напускное спокойствие.
Оставило голой и беззащитной.
Предал. Как все другие – предал. Как только дошло дело до самого важного для каждого мужика – тут же показал свое истинное лицо. Даже в шутку, даже понарошку – но ни-ни покушаться на его драгоценную свободу. Все они такие. Всем им одно только нужно.
Тура не знала, что это у нее в голове. Чьи это мысли, и каким ветром их туда занесло. Теплым, пахнущим маслом и железом беспокойным ветром, срывающим людей с мест.
И сейчас у Туры не было сил сопротивляться этим мыслям, этой жалости к себе и ненависти к нему.
Пропади ты пропадом. Провались. Исчезни к моему приезду. Видеть тебя не хочу. Счет на табло обнулился.
- Тура, вы уже на месте? Похвальная пунктуальность.
Она медленно обернулась. И ответила тоже медленно, глядя куда-то в середину челки цвета «холодный беж».
- Доброе утро. Мне не терпится скорее оказаться на конференции."
"Кадр двенадцатый.
