Трудное счастье

 — Моя комната горит! Быстрее вызови пожарных!

— Кэрри, она все знает, — простонала Барбарина.

— Где телефон? Нельзя терять ни минуты, мы должны поскорее выбраться отсюда. Ты что, не понимаешь? — И, схватив служанку за руку, я потащила ее вниз. Я даже не оглянулась в полной уверенности, что, зная о горящей комнате, Барбарина последует за нами.

Больше я никогда не видела ее.

К тому времени, когда мы наконец вызвали пожарных, верхний этаж уже полыхал вовсю. Барбарина так и не спустилась вниз. Вероятно, теперь, когда ее выдуманный мираж был разрушен, она совсем перестала соображать и бросилась за дневником, единственной тонкой ниточкой, связывавшей ее с прошлым.

Бросилась в комнату, полыхающую жарким пламенем, которое она разожгла собственными руками.

Отец и сын Хэнсоны отважно бросились в дом, пытались найти ее, но тщетно. Мы с миссис Хэнсон с трудом удерживали бедную Кэрри, готовую последовать за хозяйкой…

Потом я сидела в коттедже Хэнсонов с чашкой чая в еще дрожащих руках. И тут неожиданно раздался знакомый голос.

— Рок! — закричала я и бросилась ему навстречу. Мы стояли, прижавшись друг к другу. Это был Рок, которого я не знала прежде: туман сомнений и подозрений долгое время не позволял мне как следует разглядеть его. Да, это был другой, незнакомый мне Рок — сильный, готовый сражаться за меня, и в то же время слабый, испуганный тем, что мог меня потерять.

ЭПИЛОГ

После той страшной ночи прошел уже год, но моя память хранит ее события так четко, словно это произошло только вчера.

Вероятно, в душе того, кто заглянет смерти прямо в глаза, остается неизгладимый след. Я недавно сказала Року, что, не углубись я в чтение дневника, то допила бы молоко, к приходу Барбарины мое сознание полностью отключилось бы и все было бы кончено. На что муж с прежней своей доброй иронией ответил:

— В жизни полно неожиданностей, дорогая. Если бы твой отец не приехал сюда, на побережье, ты вообще не появилась бы на свет.

Не оставляют меня и мысли о Барбарине. Уверена, что большую часть времени бедная женщина и впрямь верила, что она — Дебора, иначе не сыграть бы ей так хорошо своей роли.

Должно быть, со смертью сестры ее личность настолько изменилась, что она действительно превратилась в Дебору. Точно так же, как сама Дебора, став любовницей Петрока, и в самом деле начала вести себя скорее как Барбарина.

Проклятье» новобрачных Пендорриков» стало для Барбарины навязчивой идеей. Дух убитой ею сестры не находил успокоения.