Трудный ребёнок по-драконьи (СИ)

Так его светлость позвал друга, тот вызвал дух умершего и братья пообщались! А хозяин сделал магическую запись всего процесса.

– Но… выходит, она тоже сгорела, – прошептала я расстроенно.

– Одна из десяти! – с хохотом закончила Дебора. – Да не грусти ты, Эльза. Это всего лишь дом. Четвёртый за пять лет. Главное – все целы. По–другому и быть не могло.

– Беспокоиться не о чём, мисс Стивенсон, – включился Гострикс. – Маленькая леди не со зла это делает и не бесконтрольно. Скорее всего, по папе соскучилась, вот и вызвала его особым образом.

Я кивнула, сама же нахмурилась. Выходит, Роксана всё же сорвалась и натворила глупостей. А после уничтожила дом, совместив приятное с полезным. И папу получила, и осталась без наказания. То, что цена её поступка запредельна, я ей ещё объясню. Хорошо объясню. Качественно.

Слуги вовсю праздновали, смеялись, рассказывали мне истории прошлых пожаров, а я потихоньку успокаивала себя. Ну, вот такая особенность у девочки, действительно. У «крохи без магии, с которой не будет ровным счётом никаких проблем».

Смешно!

– И тем не менее, я с ней ещё поговорю. Нельзя так. Всегда можно сказать мне, что хочешь увидеть отца, я напишу его светлости и вызову его, это всяко дешевле, чем покупать новый дом и платить нам за моральный ущерб.

– Было бы здорово, конечно, – вздохнула кухарка. – Я не люблю переезжать.

– А мне сад жалко, столько сил вложено, – Гострикс посмотрел на любимое детище и продолжил: – зато я могу сделать прекрасными куда больше земель. А здесь построят новый дом, приведут всё в порядок и будут жить, радоваться моим уникальным сортам яблок и груш.

Мы немного взгрустнули, но затем вспомнили, что сегодня праздник, и не стали терять время. А ближе к полуночи за нами прибыли кареты, притом не простые дорожные, нанятые в почтовой службе, а с личным герцогским гербом.

– Он нас ценит, – с достоинством произнесла Дебора, увидев моё шокированное лицо. Кажется, это основная моя эмоция на этот день.

– Привыкай, Эльза! – Добрая кухарка похлопала меня по плечу.

– Это твоя двенадцать, моя – четырнадцать! – гордо уточнил садовник, открывая дверь кареты, хотя для этого уже спрыгнул с запяток слуга. – Мы сами справимся, – отмахнулся Гострикс. – Давайте, дамы, поухаживаю за вами. Когда ещё прокатимся с такой помпой? Девчушка растёт, может, это последний наш переезд.