— Надеюсь, в торте, заказанном в его кондитерской для дворца, нет снотворного или иного действенного лекарства? — усмехнулся великий князь. — Ваши просьбы удовлетворю, а также приглашаю попробовать торт за ужином в узком кругу…
— При участии вашей супруги, а также моей дочери, — беспечно улыбнулась я.
Константин Палыч посмотрел на меня взглядом пресыщенного, но заинтересованного хищника. Который не отказался бы от интересной охоты. Если бы зверь побежал навстречу ловцу.
— Вспомните, чем завершилась комедия Бомарше, — продолжила я.
— Семейным счастьем. Поэтому семейный ужин в этот вечер будет уместен.
— Пригласите также вашу замечательную компаньонку, — молвил великий князь, незаметно подавив вздох разочарования.
* * *Поужинали, побеседовали, отведали торт, оказавшийся замечательным. Я узнала, что не ошиблась в своих предположениях. Да, меня пытались похитить по инициативе сенатора Новосильцева — он стал мозгом заговора, а генералы предоставили солдат.
— Неужели они и вправду думают, — удивленно спросила Лизонька после ужина, — что смогут убедить его царствовать?
— Если на человека долго нажимать, то можно своего добиться, — ответила я, подавляя зевок.
— Но Константин Палыч — не тот случай.
И от души вдохнула весенний воздух. Своего в этой поездке я добилась.
Глава 29
— Сеньора Мария, эти черные съедобные бусинки — плоды рыб, вылавливаемых в ваших владениях?
Сеньора Мария Петровна Воронцова, княгиня уважаемых лет, со смехом объясняет заморскому незнайке, что в озерах ее поместья водятся караси, лещи, плотва, но кавьяр, черную икру, привозят из Астрахани, города на Волге, там, где река впадает в Каспийское море.
И заботливо велит лакею положить еще икры графу Сильве де Сильваресу.
Княгиня смеется деликатно, а я — незаметно. Граф из далекой Аргентины вкушает «черные бусинки» и расспрашивает гостеприимную хозяйку о загадочной стране Россия. Откуда ей знать, что он в этой стране родился, жил, благоденствовал. Покинул девять лет назад, а нынче вернулся. Очень и очень надеется остаться незамеченным.
Почему же моя надежда столь крепка? Девять лет даром не прошли. Виски поседели, в уголках глаз прорезались морщины, а главное, лицо украсила борода. В России ее носят мужики и попы, в Европе — почти никто. Носят ли ее в Аргентине, не знают в Европе, а в России тем более. К тому же на голове — огромная широкополая шляпа, которую я стараюсь снимать как можно реже.
Конечно же, я не просто любопытный аргентинец, которому наскучила его загадочная страна.
