Но если я наблюдаю ваши потуги с улыбкой, то, — князь понизил голос, — вдова-императрица относится к вам так, как будто в комнату, где играют царские сыновья, вбежал мальчишка-оборванец и стал свистеть через выбитый зуб. Она просто еще не решила, как вывести вас из комнаты. Не разумно ли заблаговременно удалиться самим? Между прочим, я совершил ту же самую ошибку: не удалился своевременно из той сферы, которая мне чужда…
Его сиятельство печально улыбался, вспоминая собственные несчастья. А я думала о своем.
Вот что значит оставить мужа одного на три месяца.
Вернулась — комплот. Но почему супруг не заметил? Увы, мой Миша, товарищ министра, остался капитаном. Правопорядок, контроль, доклады, объезды. И неумение тусоваться. Не способен он на светском рауте отойти в сторонку с кем-то с бокалом вина или присесть к компании за ломберный столик. Услышать шепотки, увидеть взгляды, заметить, как друзья общаются с врагами. Уловить атмосферу…
— Потому-то я и стал единственным российским вельможей, подвергнутым приватной анафеме…
— Александр Николаевич, — деликатно прервала я поучительные размышления собеседника, — меня не удивляет высокопоставленный заговор против моей скромной особы.
Но удивляет то, что вы сочли должным столь подробно меня предупредить. Почему?
Князь опять рассмеялся. Смешком, который, видимо, сам считал добродушным."
"— Откровенен буду, Эмма Марковна. Мне приятно наблюдать за вашими трудами, например типографскими. Ваши удивительные начинания, например школа в поместье, ваши чудесные механизмы… Вы напоминаете мне удивительное южное дерево с благоуханными цветами и сочными плодами, выросшее на севере.
Мне, привыкшему любоваться, было бы очень неприятно однажды узреть пенек.
— Мне тоже, — ответила я, — но сейчас в опасности большое российское дерево, и каждый, кто способен предотвратить губительную бурю, должен сделать это.
Ух, Эммочка, пустилась в метафоры!
— Эмма Марковна, — сказал князь Голицын чуть суше, — один из моих давних родичей, не прямой ветки, тоже попытался спасти Россию важными преобразованиями.
Он был лучшим другом царевны-правительницы, но это не уберегло его от падения и ссылки.
Я еле сдержала улыбку — когда-то мне достался билет на оперу «Хованщина». Вспомнила короткое интермеццо, как по сцене тянут повозку со столбом, к которому прикован опальный временщик Василий Голицын.
Видимо, не сдержала — тон собеседника стал уж совсем серьезен.
— Голицыны ссылок и падений не боятся. Как видите, я во власти.
