Ему даже отдельный подогрев был не нужен — достаточно было поставить фарфоровую посудинку с большой площадью испарения на печь. Мы так в квартирах делали — ставили плошки с водой на батареи отопления. Так что сложностей городить не пришлось. Прибор был внесен в кабинет Николая Михайловича, слуга — проинструктирован мною, как использовать эту «метлу для воздуха».
— Постарайтесь, пожалуйста, — попросила я на прощание. — Ваша еще не написанная книга может принести более благодетельный эффект, чем все прежде изданные тома «Истории».
— И все же, Эмма Марковна, чем объяснить такую вашу…
Показалось, что историограф хотел сказать «настырность», но вместо этого произнес «настойчивость».
— Николай Михайлович, — сказала я проникновенно и серьезно, — нас объединяет одно. Мы создали свое благополучие собственными усилиями, и лично мне не хотелось бы видеть его разрушенным из-за ошибочных убеждений одних и упрямства других. Сейчас вы пишете о старой Смуте, и у вас шанс предотвратить новую.
Карамзин кивнул, и мы расстались.
Глава 4
Посетила Карамзина, обнадежилась и отправилась в дальний зимний путь. Скромным табором из двух возков, надежных и комфортных.
Первым посещенным городом стала Москва. Скорее транзитный пункт, чем место встреч и переговоров. Во-первых, я и так наведывалась туда не меньше двух раз за год. Во-вторых же, хоть Первопрестольная, в отличие от Питера, построена не на болоте, завязнуть в Москве — плевое дело. Придется нанести не меньше тридцати визитов — и различным тузам с пиковыми дамами, персонажам грибоедовской Москвы; и деловым партнерам с их московской неторопливой задушевностью.
Не то что бездушный суетливый Питер, где договоришься или нет — понятно после первой чашки кофе.
И это ладно. Если задержаться в Москве, придется принимать гостей самой, а они посыплются, как овес из мешка в конскую кормушку. Завтрак, обед, ужин, десять чаепитий в день. И расспросы, начиная от здоровья незнакомой мне Екатерины Ильиничны из Псковской губернии до «правда ли, что ваш Сашенька в наводнение спас царского племянника и теперь живет при дворе?».
Ох уж эта Москва-всезнайка!"
"Принимать пришлось бы в моем салтыковском особняке. Мы с Мишей, когда уезжали из Москвы, долго решали, что с ним делать. Продавать не стали — городской сбор на недвижимость копеечный, содержание тоже. Я еще и уменьшила его, сдав часть комнат в аренду. Жильцы подбирались симпатичные, правда, в лучшем случае оплачивали лишь дрова.
