Анастасия стояла у лееров, глядя на удаляющийся город. Отвечала на наши вопросы — о прочих посетителях, немного рассказала об аргентинском графе. Я опять пожалела, что не увижу его. Ну ладно, может, и удастся.
Отвечать-то Настя отвечала. Но было в секретарше что-то непривычное. Какая-то рассеянность или мечтательность. Будто ребенок прочитал чудесную сказку, думает о ней, а его отвлекают на арифметические задачи. Поэтому-то я уже скоро перестала обращаться к Насте. У нее свои мысли, свое настроение. А на нас давит Мишина проблема, как на кофе в «рюсс-прессе».
И одновременно окрыляют думы о завтрашних царских зубах.
* * *Об аргентинском госте вспомнили вечером и утром. Вечером — когда прибыли в Новую Славянку, прогулялись по дому и обнаружили в гостиной чучело пингвина.
— Жаль, что не живая птичка, — улыбнулся муж.
Жаль. Ну что поделать, такие нравы эпохи. Времена Даррелла, привозившего из дальних стран мини-зоопарки, еще не настали. Рисунков недостаточно, нужно захватить чучелку.
— Надо подумать, где его экспонировать и с какой подписью, — продолжил Миша.
— А этот граф еще и читает по-русски?
Настя, сопровождавшая нас, подтвердила: да, и говорит, и читает. Пока она ставила на полку пингвина, посмотрел газеты и атласы на журнальном столике.
Поужинали, легли спать, выпив немножко вина.
На этот раз я спала неспокойно — Миша тревожился. Снились актуально-абсурдные сны. Например, якобы для лечения царских зубов нужен пломбировочный материал. И он в Питере есть. Но купить можно только за ассигнации, напечатанные на «московском станке».
Я сама скрипела зубами от досады: ведь мой честный Миша не согласится их отдать — как же так, вещдоки. И вспомнила, не просыпаясь: как он их отдаст, если бумажки украдены?
Пришлось встать раньше будильника, принять душ. Еще в поместье старые слуги ворчали: что за затея с водяным шкафом? Но сейчас он оказался незаменим.
Вышли к раннему завтраку. Думали покушать вдвоем — не удалось. Явилась Лизонька, вчера мы толком не пообщались. Да не одна, а привела заспанного Лешеньку, чтобы рассказал, как вчера, гуляя с Зефиркой, обнаружил ежа и спас зверюшку от собаки.
В этом демарше был замаскированный протест: я хоть успеваю вечером с ней перемолвиться, а вот малый не видит маменьку сутки напролет. Пришлось взять на колени Алексея Михалыча, объяснить, почему мать так поздно возвращается, пообещать небольшое путешествие на пароходе с высадкой на другой берег Невы, в лес, где полно птиц и зверей.
Где Леша, там и Павловна.
