Обещала разрулить историю, когда появлюсь в Питере, но вот когда…
Хоть я и пользовалась правом на путешествия, но не ездила дальше Нижнего Новгорода. Да еще в третий раз, уже в сентябре, совершила одну дальнюю поездку, чтобы повстречаться с очень интересным современником.
Глава 44
Все эти годы на досуге я не раз размышляла: правильно ли я распоряжаюсь своим временем? Ведь я совпала со многими интересными людьми. Некоторым потомки воздвигнут монументы, а кое-кто признан гением при жизни.
Например, я не застала в Питере солнце нашей поэзии, его отправили служить и вдохновляться на юг, а оттуда — в Михайловское, в безвыездную ссылку.
Вспомнила реальную историю: там ему и быть, пока, уже после Сенатской, Николай Палыч не пригласит его в Москву по окончании коронации.
Тогда и не буду навязываться. Еще услышит бубенцы моей тройки, подумает, что это пожаловал «мой первый друг, мой друг бесценный», а явится незнакомая дама, ради светской беседы и никак не пригодная для строчки в донжуанском списке.
Кто же еще доступен из великих? Байрон, увы, помер в прошлом году. Жив Бетховен, правда, пребывает в недуге, максимально неподходящем для музыканта, — глухоте. Надо бы в этой отрасли медицины продвинуться… боюсь, не успею помочь."
"Жив-здоров Россини, недавно был в Питере, не совпали. Я покопалась в памяти, вспомнила, что жить ему еще лет сорок с лишком, так что встретимся. А еще вспомнила, что публика приняла «Вильгельма Телля» не с тем восторгом, что маэстро ожидал, и тот забросил оперы.
Что за глупость: бодрячки из этого произведения даже у меня в памяти. Заказать что-нибудь на пушкинский сюжет, чтобы и сам оживился, и Александр Сергеич обрадовался? Но точно не сейчас.
Вполне здрав Гете. По отзывам — старичок весьма бодрый, с ним вполне возможно поболтать о прогрессе и даже не шутить: «Не спрашивайте, кому я продала душу за свои изобретения».
Кстати, насчет изобретений. Кулибина застала, правда старцем за восемьдесят, уже не способным на креатив, разве что оценить чужие инновации.
Когда я узнала о его кончине, успела передать деньги на похороны и пристойный памятник. За дополнительное вспоможение приобрела весь архив, все модели и передала супругу. Плюс, благодаря Кулибину, вышла на художника-механика Алексея Гладкого — вполне еще здравого и деятельного. Спонсировала его работы по улучшению прядильных машин. Помогла сделать то, на что отечественные новаторы обычно забивают болт: оформила четыре патента.
