— Навались, братцы, разорим ведовское блудилище!
После чего лукаво взглянул на меня: не вышло по-хорошему — сейчас будет по-плохому. И махнул рукой — знак выйти вперед самым физически крепким громилам.
«Полуфанатик» уже в толпе, а толпа напирает. Вот и первое бревно стукнулось в ворота, полетел первый камень…
— Стой!
Глава 52
Голос был громкий, ровный, спокойный. Принадлежал он старцу, чуть сгорбленному, неторопливо бредущему по дороге, что вела в город.
— Почто беснуетесь? — деловито спросил старец, приблизившись к толпе.
И все обернулись к нему.
Но все же не столько к нему, а к его спутнику, косолапившему чуток позади. Огромному медведю, при виде которого Зефирка залаяла. Но не злобно-испуганно, как полагается любой собаке при виде такого зверя, а скорее радостно. Друга увидела.
Старец остановился. Мишка двинулся вперед. Вошел в толпу широким почетным коридором, приблизился к Фотию…
И пустился ходить кругами, причем с каждым кругом пространство вокруг остолбеневшего архимандрита становилось все шире и шире.
"
"Я давно не видела такого массового и одномоментного протрезвления. Бревна, канаты, дубины — все падало на дорогу. И конечно, ни один нож не был вынут — кабацкие поножовщики на медведя не ходят. Хоругвеносцы осторожно пятились, стараясь не уронить хоругви в пыль; впрочем, их мишутка не атаковал.
Не прошло и трех минут, как толпа была шагов за двести от ворот. Кто-то остановился, видно укоряя себя за трусость, даже поднял камень. Медведь встал на дыбы, взревел — смельчаки развернулись и тихо побрели прочь.
А некоторые — побежали.
Между тем отче Серафиме приблизился к Фотию. Сказал тихо и печально:
— Зачем это, брате? Боярыня ведь благотворит и людей врачует. Нет в ней не то что сатаны — мирского зла-то не отыщешь.
Я не успела покраснеть, а удивленный Фотий возразить, как старец сказал громче, с нажимом, адресно:
— И блудных помыслов нет у нее. Отвергать их надо, брате Фотий. И честолюбие отвергать душеполезно.
Архимандрит так и застыл с раскрытым ртом.
Старец чуть сбавил тон.
— Я, брате, ненадолго в столицу. До Рождества в обратный путь соберусь. Да и тебе пользительно поспешить в свою обитель. Никакого добра ты здесь уже не совершишь. Ангела в дорогу!
Я думала, что «полуфанатик-полуплут» возразит, но Фотий развернулся и побрел вслед за своей группой поддержки. Впрочем, скоро к нему подъехали дрожки, он залез и поехал, обгоняя обескураженную толпу.
— Радость моя, вот как я не опоздал, — сказал старец.
