Но я не намерен божиться и клясться в том, что отсутствовал на злосчастной фабрике в тот день, когда она была испепелена. Говоря проще: я ее не поджигал.
— Да, вы ее не поджигали, — ответила Анастасия. — Но вы стали первопричиной моей немилости. Поэтому вы обязаны компенсировать понесенные мною потери и помочь мне и моему супругу занять подобающее место в обществе.
Конечно же, я ответил не сразу. Затянулся сигарой. Отхлебнул вина — отметил, что не предложил гостье никаких угощений. Лишь тогда сказал:
— Мадам, вы откровенны.
Откровенным буду и я. Я вряд ли ошибусь, предположив, что единственным средством для вас и супруга, чтобы занять подобающее место в обществе, являются деньги. Давайте договоримся: я вам не обязан и не должен. Я могу вам помочь в обмен на услугу с вашей стороны, которую я сочту достаточно ценной. Вы привыкли общаться с негоциантами, вас не должен удивить такой подход. Итак, что вы можете предложить мне?
— Мою бывшую хозяйку, Эмму Марковну Шторм, — сказала гостья.
И я смог скрыть радость так же умело, как недавно скрыл тревогу.
* * *После этого гостье был предложен и чай, и херес — она, несомненно, замерзла, пока искала мое новое жилище. Мне очень хотелось узнать, как ей это удалось. Но вряд ли стоило удовлетворять праздное любопытство, пока не достигнута главная договоренность."
"А она далась с трудом. Товар, предложенный гостьей, мне понравился. Она обязалась ввести меня в усадьбу госпожи Эммы Шторм, обезвредить охрану, дать доступ в кабинет, в котором хранятся деньги, ценные бумаги, а также чертежи особо важных технических новшеств.
За это содействие бывшая секретарка могла рассчитывать на четверть всех ценных трофеев нашей экспедиции.
Во время разговора я пару раз поймал себя на том, что полностью вышел из роли иностранного графа, лишь этой весной принявшегося за изучение русского языка. Впрочем, теперь я был директором театра, а не актером. Гостья могла иметь любые предположения относительно моей персоны, но меня они не заботили.
Да и она воздерживалась от вопросов, неуместных в данной ситуации.
Камнем преткновения, вернее заминки, стало другое — судьба госпожи Шторм. Предательница пожелала быть уверенной в безопасности своей бывшей хозяйки. Она постоянно подчеркивала, что готова ввести меня в ее дом лишь со шпионской целью — «как в прошлый раз». Допускала ограбление, но не допускала убийства.
Не скрою, в эту минуту гостья показалась мне забавной.
