— Ты не ранен?
— Нет, — ответил я, — прости…
— Поговорим потом, — сказал папенька и принялся распоряжаться. А я понял, что операция по поимке злодеев окончена.
Ваше Императорское Высочество, дальше я буду краток, тем более что заснул на руках отца еще до того, как мы покинули подземелье. Я успел запомнить, как из отдельной темницы был выведен Дмитрий, отец Степаши. Он выглядел ужасней остальных узников, что-то бормотал, то ли извинения, то ли молитвы.
Также я запомнил пятерых скованных злодеев, в том числе главаря в чиновничьем мундире.
Еще один был убит при аресте."
"Потом мы вернулись в особняк. Я дремал всю дорогу и проспал до полудня. Проснулся и начал писать письмо. Скоро вернулся отец и сказал, что мы возвращаемся в Петербург. Слова Степаши подтвердились: это большая шайка, которая выпускала и поддельные ассигнации, и гербовые бумаги.
Арестованных злодеев папенька намерен отправить в Столицу. Также поедут Лукерья, ее дети и Степаша. Что касается несчастного отца семейства, полицейский врач признал его лишившимся рассудка.
Скорбного тоже заберут и будут обращаться с ним в пути и на следствии как с человеком, утратившим разум.
Все это время отец хмурился, будто не хотел сказать что-то важное. Наконец произнес:
— Шура, спасибо за то, что ты сделал для всех нас. Но ты нарушил обещание слушаться меня, а ведь я приказал тебе остановиться. Мы должны поговорить.
— Как мужчина с мужчиной? — с надеждой спросил я.
— Сейчас — как отец с сыном, — вздохнул папенька и выглянул в коридор, чтобы убедиться, что рядом нет горничных…
Ваше Императорское Высочество, не буду скрывать, что разговор был очень неприятным, но заслуженным, а главное — недолгим.
На этом я завершаю письмо. Надеюсь, что Ваши родители дозволят нам встречу, когда я вернусь в Столицу.
Ваш верноподданный тезка.
* * *Приписка все тою же рукой:
'Одобряю! Учись, сын, на чужом примере! Даже подвиг не снимает вины непослушания. Принимай кару с неменьшим достоинством!
Но каков шельмец все же.
Целый эпистолярный роман сочинил. Как бы не новый Карамзин растет! Встречаться и дружить с сим отроком дозволяю'.
Глава 18
Вятский пехотный полк. Полковник — Павел Пестель. Человек, с которым я намеревалась встретиться не позже чем через две недели. Вот и повод — вернуть дезертира.
О том, что нам предстоит встреча с людьми, которых позже назовут декабристами, я рассказала Лизоньке позавчера. Или вчера, так как разговор начался вечером и завершился за полночь.
