Караул им не воспрепятствует — я имею право приглашать наемную обслугу, значит, и актеров.
Реакция собеседника была хороша. Он не посмотрел взглядом доброго и удивленного врача, не ахнул или охнул «это невозможно!». А спокойно заметил:
— Эмма Марковна, ваша просьба нелегка к исполнению. Спектакль во дворце сегодня вечером.
— Господин Бродберг, — улыбнулась я, — легкую просьбу я адресовала бы другому человеку. Актерам достаточно полутора часов, чтобы приехать ко мне, затем час — порадовать меня своей игрой, и полтора часа, чтобы вернуться до спектакля.
Любому другому понадобились бы еще полчаса, чтобы уговорить директора театра, но вы, господин Бродберг, справитесь с этим за десять минут.
Собеседник улыбнулся, но тотчас же его лицо закрылось, как магазинная витрина.
Я отнеслась к этой реакции с уважением и пониманием. Человеку нелегко — надо решать, что лучше: отказать перспективному торговому партнеру или вписаться в непонятную и небезопасную авантюру. Если из-за моего чудачества великий князь лишится спектакля, виновным будет он.
К чести господина Бродского, думал он недолго.
— Да, уважаемая Эмма Марковна, актеры приедут, но без меня. В наших общих интересах, чтобы домашний спектакль не затянулся и труппа оказалась в Бельведере до темноты.
— Я позабочусь об этом, — улыбнулась я. — Сегодня у нас у всех немного безумный день, но завтра мы обсудим мои планы на европейскую торговлю и ваше участие в них. Да, еще одна скромная просьба…
Мой собеседник поспешил удалиться — была дорога каждая минута.
Я же распорядилась поторопиться с завтраком, чтобы обсуждать предстоящее приключение не на пустой желудок.
* * *Я не ошиблась — исполнительная дисциплина у моего бизнес-партнера оказалась на высоте. Прошли два часа с небольшим, когда во дворе загромыхали кареты. Не сомневалась — именно господин Бродский нанял хорошие экипажи с проверенными кучерами, дабы любая задержка исключалась.
Начальник караула уже был уведомлен, что мне сегодня необходимо развлечь семью спектаклем на дому. Дежурный офицер не стал спорить, но извинился за то, что кареты будут осмотрены на въезде и выезде, а посетители пересчитаны.
Я другого и не ожидала.
Экипажи остановились у крыльца, актеры вышли и засеменили во внутренние помещения. Было видно, как директор с недовольно-недоумевающим лицом разве что не подгоняет их тычками, как Карабас-Барабас свою кукольную труппу.
Не то чтобы мне было стыдно, но я понимала: мне предстоит обидеть людей, которых и без меня обижает кто хочет.
