Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Лучше бы я этого не делала! Столько сплетен, грязи, слухов роилось вокруг моего недолго пребывания в Криоре, но худшим было то, что все были в курсе моей «личной жизни». Ни для кого не секрет с кем я на данный момент проживаю. Эта тема муссировалась с таким удовольствием, что меня чуть не вырвало. Мою внешность раскритиковали в пух и прах, аргументируя тем, что во мне есть только одно достоинство. Пять литров достоинства. Не более. «И что он в ней нашел?». Дальше обсуждение сводилось, к словам из песни «Мадам Брошкина».

Ту-ту. Так же были ставки, сколько я протяну. Судя по некоторым обмолвкам, дольше недели ни одна мадам, с ним не протягивала. Неделя – это рекорд.  Чаще всего красавицу на следующий день выставляли за дверь вместе с приличными «откупными» и смотрели из окна, как карета медленно скрывается из виду.

Я покраснела, побледнела, покрылась пятнышками и закрыла свой бладбук. Читать про личную жизнь Абеля было неприятно.

Дверь осторожно приоткрылась, и в офис вошел какой-то солидный упырь с окладистой бородой.

- Сударыня! – обратился он ко мне со всей учтивостью, на которую только был способен, - Не могли бы вы выйти на минуточку. Я бы хотел с вами поговорить.

- А вы бы не могли зайти на минуточку и присесть, - ответила я, указывая рукой на кресло.

- Хорошо, тогда я зайду попозже. Извиняюсь, - откланялся упырь, выразительно посмотрев на Лемиру, а потом на меня.

Лемира пошла домой, Ренель не появлялся, время близилось к четырем часам.

- Сударыня, я вижу, что никого нет, могу ли я с вами поговорить? – учтиво сосведомился упырь, присаживаясь в кресло и поглаживая бороду, - Не почтите за дерзость, но у меня лично к вам есть маленькая просьба.

Вас ведь не затруднит помочь бедному мальчику, моему сыну, попавшему в дурную компанию… Понимаете, мой сын, мой единственный сын, сейчас находится под следствием за распространение чеснока. Но я уверяю вас, моего мальчика подставили и оклеветали. Он бы ни за что не занялся этим грязным делом! И теперь, если следствие покажет, что он причастен к этому, ему грозит срок и позор. Не могли бы вы замолвить за него словечко перед многоуважаемым фюрстом. Вы же не хотите, чтобы жизнь мальчика была перечеркнута этим нелепым инцидентом. Я вас отблагодарю.

Так! Стоп! Я что? Общественная приемная? Мать Тереза? Благотворительная организация? «Кровавые узы» превратились в филиал Магистрата?

- Понимаете, завтра будет первый суд. И приговор, насколько я понял, будет суровым. Очень суровым. Не могли бы вы смягчить фюрста.