Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

- Шшшш! – зашипели испуганные тараканы, - Не вздумай ему рассказывать, что ты подслушала разговор! Хочешь, чтобы он прямо сейчас свернул тебе шею? Просто будь начеку и все.

- Я … хочу домой… - ответила я, глядя в его скорбные глаза, - Просто хочу домой… Мне здесь не нравится…

- Хорошо, мы через час поедем домой. Я и сам не хочу задерживаться. Нам и так пошли на встречу, перенеся совет сюда. Потерпите немного, сударыня, - ответил он, целуя мои щеки, по которым буквально минут десять назад текли жгучие слезы.

Через час мы простились с хозяином и остальными, которые решили остаться до вечера, и двинулись в обратную дорогу. Доехали мы без приключений. Я молчала, он молчал. Было такое чувство, что мы поругались, хотя ни ссоры, ни повода для нее не было. В дороге меня укачало, и я уснула, положив голову ему на колени. Если честно, то это получилось случайно. Я даже не заметила.

 Проснулась я только тогда, когда мы приехали, а знакомые двери гостеприимно распахнулись. Пока слуги разгружали вещи,  я молча отправилась в свою комнату, где тихонько прорыдала до самого вечера.

Умывшись, приведя себя в порядок, я отправилась к роялю. Я сидела и наигрывала все тоскливые мелодии, которые вспомнила. Поскольку скудный репертуар мой ограничивался программой музыкальной школы, я стала подбирать на слух.

- Да! – приказал таракан-инвалид в короне,  пока другие тараканы суетились и лебезили перед ним, - Поставьте мой трон, сюда. Левее… Еще левее.. Вот! Отлично.

- Да, великий пророк! – вздохнули тараканы, - Как скажешь, великий пророк!»

Глаза тараканов были на мокром месте, они едва сдерживали слезы.

Иногда кто-то из усатых не выдерживал и начинал рыдать. Все остальные подхватывали, а у меня самой слезы подступали к горлу.

- Сударыня, вам обязательно тоску нагонять? – заметил Абель, стоя в дверях.

- А? Что? ….. Эм… Ладно, сыграю…. что-нибудь веселое… - тихо ответила я и начала играть «Оду к радости». Только радостью там и не пахло. Играла я ее чуть медленней, чем надо.

Тоскливей мог быть только Шопен. Но Шопена я не любила.

- Никуда не годится, - фыркнул Абель, - Может, расскажете, что произошло? Что вогнало вас в эту экзистенциальную тоску? Вас кто-то обидел? Вам сказали что-то, что вам не понравилось?

- Не вздумай откровенничать! – приказал таракан, восседая на троне, - Это я тебе, как инстинкт самосохранения и гордость по совместительству заявляю.

-  Нет, - вяло отозвалась я, пожав плечами, - Все хорошо.