Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

- Шлюха Эдлера! – выкрикнул кто-то, пытаясь выломать раму. Честно, то мне это напомнило нашествие зомби в дешевом голливудском боевике. Я схватила близлежащий камень и запустила им в Ренеля. Директор увернулся.

- Ничего себе! А ты – меткая. Понимаешь, после того, что мне пришлось пережить по твоей вине, поставить тебя на колени – это дело принципа. Но ладно, обнадежу, так уж и быть… - вздохнул Ренель, убирая ключ в карман, - Отсюда есть еще один выход.

Он прошел в туалет, выгребая хлам. За хламом показалась дверь.

- Итак, вот дверь. Открыть ее смогу только я. Я частенько раньше ею пользовался, когда бегал от кредиторов. До того, как я открыл второй бизнес, дела шли очень плохо. На одной только недвижимости далеко не уедешь, - заметил Ренель, обнюхивая меня, - Или ты уходишь со мной или остаешься здесь. Если ты выбираешь «со мной», то про Эдлера тебе придется забыть. Навсегда. Но ты можешь остаться здесь и немного подождать. А вдруг тебя не успеют убить, и помощь подоспеет раньше? Вдруг он научился читать мысли? Он мне в гневе сказал в тот день, когда ты пропала: «Придется научиться читать ее мысли!».

Я бросилась на директора, он отлетел к стене, но тут же вскочил на ноги.

- Люблю, когда жертва сопротивляется, - ответил Ренель, беря в руки швабру.  Я сделала шаг назад.

- Итак, твой выбор? – спросил он, держа ее на манер меча, - Если «да», то на колени, будь так любезна.

- Нет! – с омерзением ответила я, - Я же тебе сказала, что лучше сдохнуть.

- Своим упрямством ты подписала себе смертный приговор! – усмехнулся Ренель, открывая дверь, - А я посмотрю, как он будет оплакивать твой трупик. Жаль пришлось пожертвовать офисом. Но ничего, ценного здесь уже ничего нет. Я давно все вывез.

Дверь захлопнулась.  Я пыталась открыть ее, но бесполезно. Внезапно крики на улице стихли. Последний камень залетел в окно, раздался топот убегающих ног, и наступила тишина.

Через минуту я уже ехала в карете в сопровождении конной охраны.

- Сударыня, это был ваш последний рабочий день, - заметил Абель, - Все дальнейшие попытки выйти на работу будут караться с моей стороны со всей строгостью и жестокостью. Я так понимаю, что даже если от офиса останется одно пепелище, то я все равно буду иметь счастье лицезреть вас с бладбуком, сидящей на развалинах.