Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Ножка бокала со звоном упала на пол и разбилась.

- Абель… - вскочила я и бросилась к нему, скидывая одеяло на пол.  Абель медленно разжал окровавленные пальцы, высыпая на пол куски стекла. Положив бладбук на стол, он закусил губу. Тонкая струйка крови потекла по его подбородку.

- Что произошло? – спросила я, обнимая его за плечи и вытирая кровь, текущую из  его прокушенной губы, - Ну не молчите… Что-то случилось?

Абель посмотрел в окно, вздохнул и хрипло произнес:

- Вернер мертв. Его убили сегодня ночью.

Я стояла, как громом пораженная. Убить фюрста? Невозможно. Нет, это какая-то шутка… Может быть, это написали специально?

- Его убили в собственном доме… - странным голосом произнес Абель, - Рихарду Вернеру ничего не стоило уложить в одиночку половину Сангры... А его убили в собственном доме… И сделали это явно не слуги…

- Может быть, это «утка»? Дезинформация? – спросила я, глядя его окровалвенную руку, - Может быть, вы зря переживаете?

- Нет. Вернер должен был ответить на мое письмо, но не ответил.

Он не стал бы игнорировать мои письма в такой момент. Это раз. Второе. Во всех новостях есть эта информация. Источники в Сангре подтвердили, - ответил Абель, вытирая кровь с руки платком, - Ладно, мне нужно ехать. Я усилю охрану дома. Никуда не выходите. Ни с кем не разговаривайте.

И он уехал. Я стояла у окна и  провожала взглядом карету, которая тронулась сквозь оцепление. Не может быть, что кто-то взял и убил охотника. Просто так взял и убил...

Все недовольные стягиваются в Криор.

Они выходят из своих нор, снимают маску благообразия и показывают клыки. Боже, какой риск! Зачем фюрсты все это затеяли?

- Знаешь, чем мятеж отличается от революции? Если на задворках цивилизации, где волки спать боятся, например в Сангре, – это мятеж, а если в Столице  – революция! Давно бы их всех надо, собрать в большое стадо и бомбою стереть с лица земли, - заметили тараканы.

- Зря он это затеял, ой зря… Ну и что, что его попросили друзья! У самого должна быть голова на плечах! - причитал узник совести, шатая прутья, - Ну ничего, пусть теперь выгребает! Главное, чтобы нам не досталось!

Все посмотрели на него, как на врага народа.

А я кусала губы, глядя в окно. Было страшно, но я боялась не за себя. Пожары полыхали, но на центральных улицах было пока спокойно.

- Да ладно, - утешали меня тараканы, -  Он же не тот толстозадый политик, который робко прячет тело жирное за квадратной охраной.