Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

  У вас и так было двадцать процентов шансов… Это совсем немного… Так что, считайте, что вы ничего не потеряли!», - устало и равнодушно объяснил мне врач,  скрываясь в коридоре, - «А шрам заживет, ничего страшного! Только вы больше не вставайте без разрешения!»

- Радуйтесь, что вообще выжили… - заметила тогда  толстая медсестра, меняя повязку, пока я лежала и рыдала,  - Живут же как-то  люди без детей…  И нормально… Главное, чтобы мужик понимающий попался… У меня сестра всю жизнь без детей прожила с мужем, и ничего… Правда он ее потом бросил, и новая жена ему сразу двоих родила…

Спасибо.

- Вы пробуйте, - внезапно смягчилась медсестра, глядя на меня, - У вас есть три процента. Люди же в лотерею как-то выигрывают?

- Жизни не хватит, - ответила я тогда, закрывая заплаканное лицо простыней.

Дверь открылась, пробудив меня от мучительных воспоминаний о самой большой ошибке в моей жизни. Я вздохнула, вытерла клавиши, на которые капали слезы, и прекратила игру.

- Почему вы не играете? Я много раз слышал эту музыку в различных исполнениях, но ни одно из них мне не нравилось. А ваше, как ни странно, нравится. Пусть оно и далеко от совершенства, но в нем есть то, чего я не слышал у других.  Почему вы раньше ее не играли?  - произнес он, сидя рядом, - Что же в ней такого особенного, что я ни разу не слышал ее в вашем исполнении?

- Не хотите говорить? Тогда сыграйте еще раз, - приказал он, - Я настаиваю.

- Не хочу… - по слогам выдохнула я, - Вы мне сами говорили. Кому-то дано, а кому-то нет. Так вот, мне…

Я зажала руки между коленями, как делала это в детстве, когда учительница требовала играть, а мне очень не хотелось этого делать. Это у меня такой молчаливый протест.

Абель развернул мое лицо к себе, взяв за подбородок.

- Я прекрасно об это знаю. Ваши документы лежат у меня в кабинете, включая медицинскую карту. Однажды вы мне загадали загадку. Я видел, что для вас это очень мучительная тема, поэтому решил разгадать ее, не прибегая к вечеру откровений и чистосердечных признаний.

Я молчала, сжимая кулаки.

- Встаньте, - приказал Абель, - Закройте глаза.

Я встала и послушно закрыла их.

- На рояле восемьдесят восемь клавиш. Черные и белые. Нажмите «фа» третьей октавы, - услышала я голос.

Я протянула руку и нажала какую-то клавишу. Это было «до» второй октавы. Я отчетливо слышала его.