Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Его волосы были собраны в огненно-рыжий хвост, а плащ висел на одном плече. Поцеловав маму и пожав руку папе, он клятвенно пообещал беречь меня, хранить, холить и лелеять. Все три дня.

Дверь за родителями закрылась, и я услышала, как их карета медленно отъезжает от дома. Эрхард подошел ко мне и хищно улыбнулся. Я не могу понять только одной вещи. Почему у всех здесь есть клыки, а у меня, как сказал папа, «еще не выросли»? Даже у Лиса есть клыки. Длинные, белые клыки, как у мамы с папой. А у меня нет.

Я каждое утро смотрю на себя в зеркало и проверяю, выросли ли у меня клыки, но пока не растут. Ничего, мне только девятнадцать. Как сказала мама, все еще впереди.

- Это все потому, что ты плохо кушаешь! – замечала в детстве мама, когда пыталась кормить меня с ложечки. Как я потом узнала, папа тоже пытался меня кормить с ложечки, когда я была маленькая, но после того, как я перевернула на него тарелку, он сдался и поручил это дело терпеливой маме. Сам он сидел рядом, тоскливо провожая каждую ложку мне в рот.

И стоило мне только попытаться ее выплюнуть, как сразу же я ловила на себе папин взгляд и судорожно глотала. По-другому у них не получалось. А поначалу все было очень грустненько…

- Сударыня, вы вся в каше… - заметил папа, вытирая маму платком, - А вы, мадемуазель, глотайте. И не смотрите на меня так. Я сказал глотать, а не выпле…. Сударыня, дайте салфетку. Благодарю. Так. Не вздумайте выплевывать! Я кому говорю! Готово. Сейчас мы все значительно упростим.

Я открываю ей рот, вы несете туда ложку. Другого выхода я не вижу. Да что ж такое! Сударыня, объясните мне, почему именно каждая третья ложка оказывается на мне? Заметьте, ни вторая, ни первая, а именно третья. Она хоть вкусная эта каша? Может, мы ребенка дрянью какой-то кормим…

Это мне мама рассказывала, давясь от смеха. Папа в тот момент скорбно молчал.

Однажды я услышала обрывок разговора. Мама с папой сидели и играли в комнате с роялем, а я как раз удачно проходили мимо.

- Абель, я считаю, что так неправильно… Мы должны ей все рассказать…   - услышала я мамин голос.

- Сударыня, я сейчас не хочу разговаривать на эту тему, - услышала я папин голос, - Для меня сейчас важно, чтобы она просто не снимала медальон… Я не хочу пугать ребенка. Не хватало мне вечно плачущей и запуганной дочери, которая боится всего на свете. Спасибо, в свое время я с вами, сударыня, намучился.

Из задумчивости меня вывел Лис.