Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Оторванные ценники валялись на полу. Я старалась не опускать глаза, чтобы не видеть трех и четырехзначных сумм.

- Накидка! – заорала Жизель, выписывая счет, - Девочки, достаньте накидку.

Меня укутали в красивый полушубок. На стоимость этой красоты я даже боялась смотреть. Ценник осторожно сняли и тут же занесли в счет. Мне хотелось выть от отчаяния, прикидывая, на какую сумму придется раскошелиться моем «спонсору», и сколько я буду ему должна. Вместо радости я испытывала угрызения совести и чувство глубочайшего стыда.

- Вы подумайте над моим предложением! – крикнула хозяйка, прижимая к себе мой старый бюстгальтер, как ребенок прижимает к груди любимую игрушку.

- Куда едем? – спросил кучер, - Мне приказали доставить вас по адресу, который вы укажете. И просили передать вам ключи.

- К офису, - вздохнула я, надевая на шею медальон.

- Хозяин просил передать вам, что «никаких к офису». Говорите адрес.

- Кровавый переулок, дом один, - вздохнула я, прикидывая, какой счет будет выставлен кому-то за все страдания.

Карета остановилась рядом с домом.

- Точно сюда? – удивленно спросил кучер, глядя на обшарпанную дверь и горы мусора под ногами.

- Да, сюда, - ответила я, вылезая из кареты. Я постучалась в дверь, на пороге появилась старуха-будильник с колом в руках. Так сказать, во всеоружии.

- Коробочки поставьте, пожалуйста, у входа. Я сама все занесу. Спасибо, - ответила я, беря одну из коробок и открывая дверь кареты.

- Как скажете, - вздохнул кучер,  помогая мне выгружать все мое добро.

- Игнацио! – заорала старуха, подслеповато щурясь, - Когда долг отдашь? Я весь твой портрет оплевала! Уже даже правый глаз выковыряла! Все жене рассказала, про шашни твои! И детей твоих прокляла! Ты же мне клык давал, что через три месяца вернешь все с процентами! Да чтоб тебе пусто было! Чтоб у тебя клыки выпали! Чтобы кровь в горло не лезла!

Так! Вот с этого места поподробнее!

- Меня не Игнацио зовут.

- Обозналась, - с досадой заметила старуха, цыкая зубом, - Но ты тоже не расслабляйся!

Я сидела на кровати, жевала колбасу, философски размышляя над тем, к чему все это приведет. Помнится, я тоже когда –то взяла шефство над бродячей собачкой, живущей возле теплотрассы. И одеяло ей приволокла, и кормила каждый день. Может быть, он любит братьев и сестер наших меньших? Гав – гав.