Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Вдруг распахнулась маленькая дверца в стене, и оттуда вылез маленький поджарый турок. Ахмет полез в подземный ход на четвереньках, и я, помедлив секунду, последовал за ним. Мне стоило большого труда протиснуться в дверной проем – потайной лаз был сделан для низкорослых местных жителей, а никак не для американца. Но через пятнадцать-двадцать футов мы вдруг оказались в просторной комнате, в которой стояли два низеньких диванчика, низенький же столик, а в углу лежали три тюфяка. Откуда-то сверху дул ветерок; похоже, тут была и вентиляция.

Человек, открывший нам дверь, не вернулся.

– Этот дом принадлежал контрабандисту, – улыбнулся Ахмет, – и он приготовил это место, чтобы можно было отсидеться в случае необходимости. Но лучше всего подождать здесь денек-другой, пока страсти не улягутся. Мой человек даст знать, когда будет можно идти дальше. А пока располагайтесь и чувствуйте себя как дома…

Ахмет достал несколько турецких хлебов, головку сыра и кувшин виноградного сока. Подумав, вытащил и второй кувшин – как потом оказалось, с домашним вином, – Аллах не одобряет винопития, но в данной ситуации, думаю, и мне и вам будет нелишне выпить по глотку.

Когда кувшин был наполовину пуст, Ахмет еще раз нагнулся над своим мешком и вдруг достал револьвер:

– Ахмет, что ты делаешь, мы же друзья?! – воскликнул я.

– Нет, эфендим, – ухмыльнулся Ахмет. – Вы, как тот мавр, который сделал свое дело, и который может уходить. Это из пьесы великого Шекспира.

Я никогда про этого Шекспира не слышал, но улыбнулся ему:

– Ахмет, если вы меня выведете из Болгарии и доведете до цивилизации по ту сторону границы, то я готов поделиться с вами теми деньгами, которые я получил за покушение.

– Четверть окончательной суммы, не так ли? – на лице Ахмета было написано воплощенное недоверие.

– Да, – сказал я, хотя получил тогда половину. – Ну и оставшиеся деньги, когда я их получу.

– А вы серьезно думаете, что вы их получите?

– А почему нет? – парировал я.

Ахмет покачал головой:

– Полноте, эфендим, думаете, я поверю, что вы такой наивный?

Я улыбнулся и сказал:

– Ну, даже четверть от ста тысяч долларов – не такие уж и плохие деньги.

– От ста тысяч? – недоверчиво ухмыльнулся Ахмет. – Эфендим, за кого вы меня принимаете? Думаю, оговорено было не менее двухсот тысяч. То есть пятьдесят тысяч у вас есть. Так что делим их пополам, тогда и вам достанется достаточно, и мне.

Мой аккредитив на один из венских банков был именно на пятьдесят тысяч, так что я не стал ему возражать.