Царица

Все мое тело рвет на части, я с воем катаюсь по полу, но так и не могу полностью обратиться, а потом на четвереньках почти по локоть в воде бреду по тоннелю (почему здесь всегда так сыро и воняет?). На сладострастном моменте, когда я жадно высасываю уже вторую крысу, мой сеанс связи с Диланом оборвался, к моей очевидной радости.

Тьфу! От оставшегося ощущения мокрой жесткой шерстки на зубах меня опять чуть не вырвало.

– Не знаю, почему вампиры его просто не убили, – задумчиво произнес Брэд. – Отсекли бы голову или сердце вырвали… Поиграться, видать, захотелось… И как ему удалось спастись, в деталях мне тоже неизвестно: среди вампиров не принято распространяться о прошлой жизни, тем более такой, как у Дилана.

– Мне известно. – Я повернулась к Первородным. – Я знаю, как ему удалось спастись: он не дурак и согласился на встречу только в том месте, откуда были пути отхода.

– В общем, Дилан восстал вампиром и за сутки выследил и уничтожил и напавших на него кровососов, и своего бывшего шефа с его подручными, и даже, по слухам, лейтенанта полиции.

И если первые смерти никого особо не взволновали, то последняя заставила Чикаго покинуть город и несколько лет скрываться. В пятидесятые он среди первых легализовался и вошел в вампирскую общину Лос-Анджелеса, а в конце прошлого века приехал в Феникс.

Дарт-старший окончил свой рассказ. Мы помолчали.

– А вот меня как обратили… – начал Ронн печальным голосом.

– О нет, только не сегодня! – запротестовала я.

Не хватало мне еще одной душещипательной истории! – Лучше скажите, что делать будем? Где Дилана искать? Вы всерьез думаете, что он возьмется за старое?

– Я ни в чем не уверен. – Брэд тоже поднялся с дивана, громко хлопнул в ладоши: в гостиной вспыхнул свет, рассеивая очарование вечера детективов-страшилок. – После того как ты над нами поработала, он сильно изменился: стал мягче, душевнее как-то… заботливее даже! Но дурные привычки… ты же знаешь…

– Да не знаю я ничего про привычки киллеров! – вознегодовала я и обернулась к Ронну с вопросом во взгляде.

– А есть все равно хочется, – философски заметил тот.

Ну вот, кто о чем, а Ронн об ужине! Я уже хотела возмутиться, но тут мой внутренний голос (совсем внутренний, даже глубинный, где-то из района желудок-кишки) его неожиданно поддержал.

– И я хочу, – вынуждена была признаться я.

– Так ведь тебе салат оставили! – удивился Дарт-старший и потопал на кухню.