Царица

 – Говорят, моделям хорошо платят!

– Я не стану! – прошипел Брэд.

– Хорошо, можно и в мужской журнал, не обязательно в женский, – размечталась я. – Порекламируете там что-нибудь: часы, яхты, автомобили, и безбедная старость нам обеспечена.

Брэд смотрел на меня с яростным испугом, Ронн – с самодовольством и надеждой.

– Регина шутит, – холодно произнес Дилан, разом оборвав и их взгляды и эмоции, и мое игривое настроение.

– Конечно, шучу, – вроде как даже разозлилась я. – А чего ты, Брэд, так раскричался? Откуда реакция такая острая?

Брэд вполголоса хрипло ответил мне по-испански.

Поскольку я этим языком не так чтобы владею, я потребовала:

– Извини, – сказал Брэд, отводя глаза. Дилан бросил на него взгляд, но промолчал. Так, что я опять упускаю?

– Так ты пошутила? – разочарованно протянул Ронн, тронув меня за руку. – А я вот не против, если что…

Я посмотрела на него, еще раз оглядела всех поочередно. Да, хороши! Внутренний голос ворчливо отметил, что шмотки можно было бы выбрать и подешевле, но сделал это негромко, чтобы не портить мне удовольствие.

А удовольствие было, да еще какое! Брэд и Дилан предпочли черный цвет, только Брэд выбрал рубашку и брюки, а Дилан – фирменную футболку и джинсы. Среди них светлым пятном выделялся Ронн, одетый в бледно-голубые, продуманно линялые и потертые джинсы и оливкового цвета футболку, обтянувшую его мощную мускулатуру, от которой я, честно говоря, с трудом отвела взгляд, как и от широкого с тяжелой стильной пряжкой кожаного ремня на его бедрах. Брэд и Дилан к тому же поменяли прически: Дарт-старший стянул отросшие темные волосы кожаным шнурком, а Дилан модно постригся, отчего его русые волосы стали казаться светлее, а он сам – моложе. Я перевела взгляд на Ронна и присмотрелась: а, он тоже постригся, только это почти никак не отразилось на его внешности: все та же суперкороткая стрижка футболиста. Да и в самом деле, зачем менять привычки?

– Давайте уже сядем, – предложил Брэд.

Мы разместились за столиком: Дарт-старший слева от меня, Ронн справа, а Дилан, разумеется, как можно дальше – напротив. Отвлекшись наконец от созерцания своих Первородных, я тут же заметила женские взгляды, которые к ним так и липли. Одна дама, засмотревшись, даже споткнулась о ступеньку кафе и чуть не растянулась на веранде. Я удовлетворенно хмыкнула, весело подумав, что мои чувства сродни гордости конезаводчика, выведшего напоказ племенных жеребцов.