Царица

 – Я лично выбрал две баночки йогурта! С клубникой и персиком!

– Ах, какая забота! Я так тронута! – расчувствовалась я. – И на сколько, предполагается, мне должно этого хватить?

Дилан повернулся ко мне, и я поразилась происшедшей с ним метаморфозой: глаза подобрели, стали теплого серо-голубого цвета, смотрели ласково и даже нежно, весь он был сама предупредительность, мягкость и деликатность. И куда подевался холодный циничный парень с преступными наклонностями? Наверное, меня должна была насторожить его способность так меняться, но я просто порадовалась возвращению старого милого Дилана, моего сердечного друга, чье сюсюканье я, может, сперва и считала придурковатым, но потом ничего, втянулась.

– Региночка, дорогая, – задушевным тоном начал Дарт-младший, играя интонациями, и я, изумленно моргнув, завороженно уставилась на него, как кролик на удава. – Мы не оставим тебя голодать. Я буду много работать, Ронн тоже…

При этих словах качок подавился и натужно закашлялся. Дилан, не обращая на него ровным счетом никакого внимания, продолжал:

– Брэд возьмет на себя ведение хозяйства…

Я с любопытством посмотрела на первенца: тот стоял, отвернувшись, оттого никаких признаков решительного протеста, как, впрочем, и радостного согласия я в нем не обнаружила.

– А в любой день ты сможешь зайти в бар, и я угощу тебя самыми изысканными и дорогими коктейлями, – заверил меня Дарт-младший. – Любыми, какие только пожелаешь!

– Вот еще, – ворчливо сказала я. – Да меня жаба задушит оставить в «Михалыче» треть зарплаты…

– Региночка, – покачал головой Дилан с ласковой улыбкой, – я же сказал «угощу».

– Чем это лучше? – хмуро удивилась я. – Меня жаба задушит просадить в «Михалыче» половину твоей зарплаты… Ведь ты не собираешься разводить или не доливать напитки или какие там есть еще профессиональные ухищрения?!

– Конечно нет, – мягко успокоил меня Дилан, а Ронн за его плечом весело заржал.

Дарт-младший перевел на него взгляд, который, как по мановению волшебной палочки, утратил всю нежность и безмятежность, а вот тяжесть и остроту, напротив, приобрел.

– Дорогая, мы позаботимся о тебе, – убедительно пообещал Дилан и протянул руку, собираясь накрыть ладонью мои пальцы, но в последний момент передумал и просто положил рядом на стол, совсем близко, но меня не касаясь, как бы проявив скромность и уважение. Ах, как тонко! Я растроганно шмыгнула носом.