Царица

Элан удовлетворенно захмыкал, ловко перехватывая устремившиеся к нему кулачки.

– Кстати, насчет цели моего визита, – глубокомысленно молвил принц вампиров, придирчиво разглядывая попавшие в капкан его рук кулачки, особенно левый. – Вообще-то я пришел, чтобы обучить тебя владеть своей силой, но если ты предпочитаешь побоксировать…

– Ничего подобного, – проворчала я и ручки свои из его хватки высвободила, благо он не особо меня удерживал. Так же задумчиво, даже ищуще оглядела свои верхние конечности (с особенным напряжением и подозрением косясь, разумеется, на огнеметную) и печально застыла, полуприкрыв веками глаза.

– Что это за надгробный памятник вечной скорби? – с живым интересом и нетерпением осведомился принц вампиров, этой своей ремаркой весьма существенно поколебав мои безнадежные уныние и грусть.

– Я вспомнила события прошлой ночи… то, во что я превратилась… и муки совести… – заговорила я хоть и путано, но вполне доходчиво.

– Муки совести?! – восхитился вампир.

 – Как удачно я зашел! Ну, давай. – И он, повозившись, поудобнее устроился на кровати, сложил на груди руки и воззрился на меня в жадном ожидании.

– Чего? – недоуменно нахмурилась я.

– Помучь себя, – объяснил Элан. – Не все же тебе надо мной измываться. Пожалуйста, Регина, я хочу посмотреть. Потерзайся, доставь мне удовольствие!

Голос вампира играл такими проникновенными, откровенно просящими, даже жалобно-умоляющими нотами, каких я бы никогда у него не заподозрила, но отчего-то искренне страдать после его любезного поощрения более не получалось.

Я собралась, сделала несчастное лицо и… рассмеялась.

– Я так и знал! – делано расстроился принц вампиров, вызвав у меня новый приступ хохота. – Трудно было постараться для доброго друга?

– Это кто тут добрый друг? – давясь смехом, поразилась я.

– Я, – совершенно искренне ответил истинный вампир и, подумав, удивился: – У тебя еще друзья есть, что ли?

– Ну ты наглец! – покачала я головой. – Хорошо, предположим, ты – друг, но вот добрый ли?

– Но ведь и не злой, – отпарировал Элан.

 – По крайней мере, ты вон жива-здорова, несмотря на все свое зубоскальство, а ведь это прямой урон моему вампирскому авторитету! – Тут он нахмурился (вероятно, проводя приблизительную оценку понесенного от меня ущерба) и добавил с печальной досадой: – А я две тысячи лет на репутацию работал!

Я сделала сокрушенное лицо и потупилась с подобающим случаю смирением и чувством вины.