Царица

Или просто подогреть?

– Тебе надо научиться управлять своим даром, – назидательно произнес Брэд. – Ты что-нибудь о себе знаешь? О своих новых талантах?

Я проигнорировала его вопросы. Подогрела кофе (в облом делать новый, не буду выпендриваться), а с нижней полки шкафчика из-за жестянки с мукой выудила непочатую бутылку коньяка и с опозданием заметила заинтересованный взгляд Рона, примечающего тайник.

– Региночка, надо бы убрать осколки, – предложил Дилан.

– Это к Брэду, – сурово заявила я.

Темноволосый посмотрел на меня, нехотя кивнул:

– Согласен.

Пылесосом уберу, ваза мелко раскололась, не засорится.

И без всяких дальнейших указаний с моей стороны уверенно направился к кладовке. Я только молча ртом воздух хватала. Неплохо, однако, они в моем доме ориентируются!

Ладно, проехали. Пожав плечами, я взгромоздилась на высокий табурет за барной стойкой, налила кофе в большую кружку.

– Я есть хочу, – заявил Ронн.

Протерла бутылочку коньяка, чувствуя, как возвращается хорошее настроение.

Мимо топал Брэд с пылесосом, я, не глядя, протянула ему бутылку:

– Открой! – Должна же быть от вампов хоть какая-то польза?

Брэд послушно отвинтил крышечку, вернул коньяк.

– Я есть хочу, – сказал Ронн погромче.

Я решила не обращать на него внимания, держа наблюдение за Диланом, который с загадочной улыбкой на устах медленно кружил по гостиной.

Брэд включил пылесос, собрал осколки вазы.

– Пройдись по всей гостиной, – приказала я. – Неделю уже не пылесосила.

Темноволосый вамп метнул на меня хмурый взгляд, но возражать не стал.

Интересненько. Я не успела обдумать этот факт, так как отвлеклась на Дилана, который перебирал музыкальные диски на стойке со стереосистемой. «Надо как-нибудь ему потактичнее намекнуть, что не нужно ничего трогать в моем доме, – подумала я. – Все-таки мы почти чужие люди». Дилан перешел к полке с сувенирами, и я с беспокойством вытянула шею, не спуская с него глаз. Отхлебнула кофе.

– Я всё, – мрачно доложил Брэд.

– Пылесос почисти сразу.

 – Я небрежно махнула ему рукой, не отводя напряженного взгляда от Дилана, который склонился над полкой. Надо сказать ему, что мне неприятны его рассматривания, это личные вещи, и все они значимы для меня.

Дилан позвонил в тибетский колокольчик и тихо рассмеялся.

Как-нибудь так аккуратно с ним поговорить, чтобы не задеть. Они уже и так нарушили мое личное пространство, а это не безделушки, а символы, и все они по-своему очень дороги мне.