У ступенек на трибуну сенатор споткнулся, и один из помощников трогательно его поддержал (я видела запись, Спак был великолепен!). В общем, абсолютным большинством голосов в нашем когда-то самом толерантном департаменте был принят непримиримый к оборотням закон.
Увы, последствия этого никто тогда предусмотреть не мог. А случилось вот что: поставив оборотней вне закона, мы создали рай для вампиров, лишив их извечных конкурентов. И уже через пару лет численность вампиров в наших краях выросла втрое и продолжала расти.
Мог ли предугадать Стивен Спак, что все так повернется? Следует заметить, что тогда нелюдей было еще совсем немного, и в них никто особо не разбирался. Поэтому, я думаю, сенатор Спак вполне логично полагал, что вампиров отпугнет наш климат. Теперь еще одна небольшая историческая справка. Столица департамента называется Феникс. Небольшое поселение полностью сгорело около века назад, и на его восстановление были призваны добровольцы. Это объясняет, почему возникший город назвали Феникс, а также, отчего у нас такой многонациональный департамент: здесь с радостью принимали всех, кто пожелал прибыть.
Правда, один Феникс уже был – на юго-западе страны. Но нас это нисколько не смутило (мы вообще склонны заимствовать названия), поэтому и наша столица тоже Феникс (тем более что по смыслу нам больше подходит). Так вот, климат в городе хоть и не такой супержаркий, как в его тезке, но все-таки ясных дней в году тоже хватает (сто восемьдесят), и люди наивно полагали, что такое обилие солнца отпугнет вампиров.
Как бы не так! Оказалось, они и не претендуют на дневную жизнь, а белых ночей у нас никогда не бывает. Сама же жара вампирам не помеха – хоть и трупы, но они не разлагаются и к высокой температуре не чувствительны (к тому же к ночи она у нас всегда падает).
Шел третий год с момента принятия закона, а миграционный поток вампиров все не заканчивался. Это становилось реальной проблемой, и вот тут-то в центральном городском парке двухсотлетний вампир напал на школьницу. Это событие получило широкий резонанс (сорок лет спустя в архиве я нашла целую подборку кричащих газетных статей).
Нет, люди еще понимали, когда голодный вампир соблазнял и увлекал жертву, прося ее поделиться кровью. Если сильно припекло, в конце концов, и без соблазнения укусить можно, но вот чтобы двухсотлетний труп школьницу насиловал?! Попытка не удалась, конечно, но роль свою сыграла. Общественность была настолько возмущена, что потребовала от Стивена Спака немедленных мер.
