Прокатило…
Тем более что, устроив у Алеси обыск, три бравых капитана быстро нашли в ящике комода четыре «лимонки» и холстинный мешочек со шмайсеровскими патронами. Когда они мне об этом рассказали, я добросовестно изобразил изумление, как будто и не я все это в комод положил. Гранаты были из штатного боезапаса моей самоходки, а патроны – наши трофеи. И это прокатило: в отличие от огнестрельного оружия гранаты отродясь не имели номеров, а на патронах тем более не написано, каково их происхождение.
Так что вскоре Минаев с Шалиным поделились со мной родившейся у них весьма убедительной, единственно возможной в данных обстоятельствах версией, согласно которой гранаты и патроны в хате оставили по каким-то своим соображениям «дубравники» – кому же еще? Противотанковую, опять-таки по каким-то своим соображениям, Алеся держала в спаленке, и однажды граната самопроизвольно рванула. С гранатами это иногда случается – скажем, были плохо загнуты усики чеки, вот чека и выскочила… Именно эта версия трудами моими и старшины и должна была у них родиться.
То, что Алеси в момент взрыва в хате не оказалось, было вещью ничуть не удивительной – ну, объявят в розыск, ну, никогда не найдут… Катря, конечно, догадалась, как все было на самом деле, но кто б ее расспрашивал, с чего бы вдруг? Так они и уехали, со своей убедительной версией, с гранатами и патронами – а мы со старшиной облегченно вздохнули…
Мы прожили там еще восемь дней.
Алеся так и не объявилась. Капитаны тоже. А местные вели себя примечательно: не было ни одного понимающего, многозначительного взгляда, никто не задал ни единого вопроса – словно и никогда не было на свете никакой Алеси…
А вот провожать нас вышли всей деревней, что я расценил как молчаливое одобрение. Не было ни митинга, ни прощальных речей, ни цветов – не бог весть какое событие, ничуть не историческое.
Разве что иные махали нам, и Катря махала, глотая слезы, и я ей махал, высунувшись по пояс из башенного люка, пока мог ее разглядеть. А потом мы отъехали далеко, и крайние дома деревни, и люди пропали из виду – и только тогда я окончательно поверил, что все кончилось, что я, рискнув жизнью, выиграл…
Вот так со мной однажды приключилось невероятное, единственный раз в жизни, о чем я нисколечко не сожалел…
Царица темной реки 131
