Царский витязь. Том 2

Когда Ветер первым взял лакомство, отпуская блюдо по кругу, Лихарь тихо обратился к нему:

– Если дозволено будет спросить, отец… Почему ты моего паренька старшинством обнёс?

Умеючи сваренное пиво стелило горькую сладость, вепревина таяла на языке. Воины Царицы пировали чинно, знали меру веселью. Завистливо шутили над Лыкашом, но больше завидовали отряженным на орудье.

– Не оттого, что Ворона выделяю, – сказал Лихарю Ветер. – Твой Хотён совладал бы не хуже. Только он державца в лесу нынче покинул. А Ворон сам надвое лопнет, но остальных назад приведёт.

Девка держалась стойко на удивление. Ни жалоб, ни слёз, только пятки мелькали да крепкий снег взвизгивал под кайком. Четверо сперва резво бежали по готовому следу. К полуночи достигли поприща вчерашней метели, стали по очереди тропить. Девка было сунулась.

– Не велю, – сказал Ворон.

Под утро вышли на гряду в нескольких верстах от затона. Добрались без бед и помехи, только на одном спуске Хотён, бежавший за Вороном, поскользнулся, махнул кайком, попал вожаку в левую пяту.

Мораничи засмеялись, Пороша весело, Хотён со смущением.

Наверху гряды Ворон велел устроить залогу. Врыться в снег, поесть, немного поспать. Девка вскинулась, будто не бежала в оба конца:

– Как – спать? Пока там… не ждут…

– Тебя не спросили, – буркнул Пороша.

Хотён ничего не сказал, сел под выворотнем, раскупорил заплечный кузовок. Вынул колбаску мороженой икры, шарики зернистой мурцовки.

– Отдохнём, на развед сходим, а там за дело, – буднично пояснил Ворон.

Снегопад умерил лютую стужу, донимавшую у притона. Стало можно избавиться от повязок, даже сдвинуть тёплые хари. Молодые мораничи перестали быть близнецами, различимыми только по голосам.

– Избавиться кто-то чаял? – сдержанно засмеялся Хотён.

– Так батюшка Непогодье. Доныне чает…

Блудное племя, оставившее мораничам лесной притон, по сию пору держало обычай сходных имён. Уж и колено родства не каждый мог счесть, а старшие отпрыски всё звались Недобоями, Неустроями, Непогодьями.

– Так родитель избра́нушки моего, – пояснила Избава. – Со двора гонит. Сына бьёт.

Пороша напустил разочарованный вид:

– Вона что. – Оттянул просторный кожух. – А я губу раскатал, думал вместе погреться. – Насёк половину икорной колбаски. – На́ вот. Пожуй.

Ворон хлопнул рукавицей подле себя:

– Когда они ворота разбили, я в хворост…

– Погоди.