Царский витязь. Том 2

От ветхих лет, не скоро догоняющих подобных ему.

…Лихарь взял бессильную руку учителя, уткнулся лицом. Ладонь едва ощутила прикосновение, горячую влагу. Сильные плечи стеня лихорадочно вздрагивали.

– Повремени, отец… ты встанешь… ты встанешь… Владычица Правосудная, Милосердная, всех сирот Матерь, на Тебя наше упованье, Тебе верны, Тобой крепки…

«Вы, Прежние, на меня не серчайте. На кровь мою не глядите. Я вам хотя приёмный, а внук. Я щит ваш на руку брал! И сюда прибрёл не могилы топтать. Мимоходов, чужих чужан, короткой тропкой веду…»

У Нерпы-скалы были росстани, откуда долгая дорога бежала на запад, короткая – на восток.

Что в одну сторону, что в другую – нетронутое снежное поле, нигде ни следа. С севера, нахлобучив серую шапку, свысока глядит Шепетуха, грозная, неприступная. Вот оно, пограничное дикоземье, великий страх поезжан!

Зорко не ограничился простым подношением, лепёшкой, черпачком каши. Сам зарезал селезня, купленного в деревне, щедрой рукой покропил жертвенный камень:

– Прими, добрый Хозяинушко! Не от безделья в твои пределы вступаем, нужда гонит.

 – Строго оглянулся на своих. – Чисты идём, ни грехов утаённых, ни баб в плотном… Так ведь?

Домочадцы вразнобой закивали:

Непогодье уставился на невестку, словно всех бед от неё ждал. Избава потупилась, спряталась за Неугаса. Их нарта больше не тянулась за чужими санями, отдохнувшая упряжка порывалась вперёд. Светел не заметил привязных чунок. Спросил.

– В болочке с бабами едет, – поджал губы обидчивый Непогодье.

 – Нашёл ты место ему!

Светелу считаться правдами было недосуг. Псу стадо пасти, а не с каждым оботуром бодаться. Подавно некогда ждать, пока упорный старшак возложит свою отдельную требу: я-де сам хозяин, своим делом иду! Встав на длинные ирты, Светел пробежал мимо поезда. Череда саней, самые лёгкие в головах. Перед ними оботуры-дорожники гусем. И работники в лапках, изготовившиеся тропить.

– Велишь, господин витязь, твоего следа держаться? – окликнул молодой возчик.

Приметы приметами, но верный след вернее всего. Светел махнул рукой и умчался, толкаясь кайком. Незачем знать поезжанам, что господин витязь, такой уверенный и суровый, сам все обереги перебрал. Мальчишка, ухарь, авосьник!..

С обозом он всегда тосковал по быстрому бегу. Оттого летел по Нетечи-речке к первой примете, Злому бойцу, будто из клетки на волю. Каёк протыкал неглубокий уброд, стучал по крепкому черепу. Не серен какой, оботурам ноги сдирать.