Царский витязь. Том 2

 – Весу нет, к земле не слетает!

Равдуша сложила плащ ей на колени, склонилась:

– Ты, государыня, всей Твёржи матушка. Гоже ли младшей невестке вперёд больши́ц красоваться… Яви милость, прими в руки хозяйские.

– Добрая невестка – дому благословение, – улыбнулась большуха. Отдала плащ обратно. – Носи, доченька, моей волей. Пусть греет и тебя, и деток твоих.

– На руке – что пух оботурий: не осязается, – дивились мужчины. – Если только губами…

– Вот, стало быть, что за крыло лебединое бабам под кугиклы примстилось.

– Да уж! Чай, не Носынина мелкопушная безрукавка.

Тяжко хворая Розщепиха мирскую избу покамест не покидала. Эка беда! Добрые люди всё как есть донесли. Про дивный плащик, про большухино дозволение Равдуше самой подарком владеть. Услышав, каково смотрелась теперь её многоценная безрукавка, Шамшица наново помертвела. Отворотилась к стене. Даже лакомых заедочек не отведала, коими потчевали её невестки.

Жизнь в Твёрже день ото дня выправлялась. Входила в обычные берега. К зелёному пруду пустили кормиться коз.

– Думали, на смертные саночки пересяду? Ещё, злящие, чуток подождёте! Собирайте мне саночки не смертные, обычные! В Затресье гостить поеду, как замышляла.

Гарко с готовностью прянул исполнять. Бабка, понятно, в дороге будет уму-разуму поучать не смолкая, да ему ли привыкать! Зато у рогожников милая Убавушка ждёт…

– Не рвись, внученько, не пожар! Пескуху мне Велесик запряжёт.

Так и объявилась у Пенькова жилища. Сама – об руку с Гаркой, впереди весёлая ребятня, позади хвостом любознательные соседки. Что будет! Будет-то что!..

Корениха с Равдушей, загодя упреждённые, гостью ждали. Вытряхнули, выбили, расстелили всегдашний Розщепихин полавочник.

– Присаживайся, сестрица Шамша. В ногах правды нету.

Жогушка с Велеськой сунулись за старшими, не посмели, притаились в сенях.

Розщепиха тяжело перелезла высокий порог. Выпуталась из лисьей ношеной шубы. Перевела дух, присела на краешек лавки.

– Верно молвишь, сестрица Ерга. Вовсе не стало в ноженьках правды. Как уж упала тогда на пруду, почитай, толком не встала.

У Коренихи от глаз чуть заметно разбежались морщинки. Она ответила миролюбиво:

– Нам с тобой, сестрица, грех на годы пенять. Обе внуков вырастили, чтоб опорой нам были.