Царский витязь. Том 2

– У вас в Правобережье молодцы не выдавцы, детинушки ражие! Чтобы я своих негушек, певчих пичужек, да в такую лисью нору? Нешто позволю дев безответных из материнских рук увести? За одной хоть надея есть приглядеть. На трёх и удержу не найду!

Парни в самом деле глазели на синюю ленту в косе, на вороную кудряшку у края чистого лба. Девка-скромница серебряным голоском тянула песню, цинуя со сверстницами рогоз.

– Ай разумна ты, сестрица, детей в строгости блюдёшь, – восхитилась Носыня. – Не как иные у нас.

– Дрочёное дитя отца с матерью бьёт, – согласилась Путинья.

Младшие девчушки подбирали обрезки, обрывки. Наматывали на травяные стебли, плели простые маленькие циновки. В Затресье такие были повсюду: хоть горшок поставить, не пачкая наскатёрника. Славницы на выданье творили крепкое, широкое, красивое плетево – тачать санные оболоки, мягкие корзины, половики, полавочники.

Две мудрые женщины не могли нарадоваться беседе. В очередь, не спеша, выкладывали подарки. Путинья раскрыла плоский короб, заставленный крохотными горшочками, стала указывать:

– Вот это, сердечко моё, тебе для доброго сна.

– Тебе ли, сестрица, тяжких ночных раздумий не знать!.. А тут что?

– Это чтобы нутро сытными пищами не бременилось. Проглотишь горошинку, и опять хоть с молодыми пляши.

Розщепиха привезла копчёных гусей и четверы беговые ирты Пенькова славного дела.

– Таких скоро вовсе не будет. Стался ремеслу перевод!

– Батюшки-светы! Да как же?

Розщепиха отведала пива.

– А я всё тебе как есть расскажу. Был делатель Жог Пенёк, Единца Корня сын. Нрав, не тем будь помянут, хоть в лоб, хоть по лбу стучи. Это от матери у него, от бабы злосердой! Она и меня, безвинную, смертью чуть не убила, и невестку на честное вдовство наставить не хочет. Я к ней замиряться пришла, и тут изобидела. Я с дорогим подарочкам, а она… вспомнить стыд!

– Ох, не стало совести в людях! И что Пенёк, говоришь?

– Не промолвлю слова худого, но бают у нас – упрямством сердце порушил.

Последнее слово как плюнула.

– Никак у славного источника да сын неудача? – ужаснулась Путинья.

– Ты, сестрица, сама его видела. Мимо бежит – головы не поклонит!

– Вот как. А за доченьку мою вступился.

– Это он, Путиньюшка, перед воинскими людьми хотел себя оказать.