Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

А, с другой стороны, он чувствует себя причастным к важным и чрезвычайно серьёзным событиям. Да? Но потом, немного подумав, о том что он видит, ему становится неприятно и даже тяжело на душе. Ему ведь всю жизнь говорили, что надо жить по совести, а тут такое. Похоже на правду, Егор?

Я не отвечаю, просто внимательно смотрю на неё.

– А потом в магазине девушка появляется. Красивая. Она старше мальчика, но ему она нравится, и его тянет к ней. И девушка эта непростая. Она борется с несправедливостью и неправдой.

И даже собой готова пожертвовать ради этой борьбы, потому что она знает как трудно смыть с себя позор, она знает, как тяжело смотреть в глаза честным людям, когда твои близкие многие годы творили мерзкие преступления, обкрадывая простых людей.

Лида наливает ещё стопочку, но не пьёт. Она поднимает глаза и внимательно смотрит на меня.

– И вот, мальчик видит эту девушку и не может решить, как же ему поступить, предать ли ему своих мнимых друзей, которые ласковы с ним и ничего плохого ему пока не сделали или предать эту девушку, которая ему открылась и доверила свою тайну.

И как ему жить потом? Выбрать сторону всё равно придётся. Придётся решить на стороне ли он света или тьмы. Выбрать и жить дальше. Только ради чего жить, ради правды или ради наживы? Ради справедливости или ради лжи и вечного позора, когда стыдно смотреть на себя в зеркало?

Она замолкает и отворачивается. Мы долго сидим молча, потом Лида быстрым движением берёт стопку и опрокидывает в себя. Она ставит её на стол и, не закусив поднимается с табуретки.

Делает шаг и, сев мне на колени, наклоняется и целует.

Я чувствую вкус водки и её трепет. Голова идёт кругом. Ай да Лида, ай да огонь. Оторвавшись от меня, она поднимается и, взяв за руку, ведёт в тёмную комнату. Она подводит меня к кровати и толкает. Я падаю на спину и затаив дыхание смотрю, как она расстёгивает пуговицы на блузке стоя в косых розовых лучах, падающих с кухни.

– Я уже звонить хотела, – сердится мама. – Чего так долго?

– Музыка, мам, не отпускала, – улыбаюсь я.

– Музыка, ага. Сам-то ты, я смотрю, не особенно музыкой занимаешься в последнее время. Гитару из кладовки за месяц не доставал ни разу.

Гитару? Я её, разумеется видел в кладовке, но отогнал мысль о том, что она может быть моей. У кого нет гитары дома, в конце концов?

– Хоть бы сыграл чего, – говорит мама.

– Так поздно, соседи милицию вызовут, – отбрыкиваюсь я. – К тому же после травмы у меня, всю музыкальность отшибло.