Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Как мне теперь доподлинно известно, текст песни очень даже дружеский и уважительный по отношению к Москве и всем нам, советским Московитам, в широком смысле. Но вот в детстве, в том, моём детстве из уст в уста передавалась информация, что в песне поётся следующее:

Все вы там подохнете,

Вот такая странная интерпретация.

Я прихожу домой. Родители вроде уже пободрее. Отец даже как будто в приподнятом настроении. Ну что же, отлично-отлично. Терпенье и труд всё перетрут. Я веду Раджа на прогулку и минут сорок таскаю его по дворам и закоулкам.

После относительного тепла к вечеру начинает подмораживать. Воздух становится непрозрачным и мглистым. Вокруг фонарей появляются светящиеся ореолы и делают обстановку чуть-чуть сказочной. От этого на сердце делается тепло и мне кажется, что я попал в детство. Ну, собственно, так и есть вообще-то, в него я и попал…

Около подъезда я замечаю женщину с чемоданом. Чемодан покоится на лавочке, а сама она стоит рядом.

По её щекам текут слёзы, и… И я понимаю, что знаю эту девушку.

– Егор, – говорит она всхлипывая. – Его-о-о-р…

Произнеся моё имя второй раз, она буквально начинает рыдать.

– Таня, Танечка, что случилось, милая? – бросаюсь я к ней.

20. Инстинкт охотника

Да что с ней произошло? Я обнимаю её, как тогда, на посту.

– Танюша, ну не плачь, не плачь. Всё обойдётся.

– Меня с работы вы-ы-ы-гнали, – тянет она. – И из общаги то-о-о-же.

– Бедная. Ну что ж с тобой делать-то? Ну пойдём ко мне, расскажешь всё, да спать завалишься. Утро вечера мудренее.

– Мне стыдно перед мамой твоей.

– Да что ты, разве она не человек? Не бойся, пошли. Смотри, это Радж, или Раджа. Помнишь, фильм «Любимый Раджа»? Вот это он, переродился в соответствии с индийскими верованиями.

Раджа стоит вытянув шею и прижав уши. Пытается понять, что это за чудо такое сопливое со мной обнимается.

– Ну что, идём? Ну всё, пошли, а то ты замёрзла уже вся.

Мы заходим в подъезд.

– Подожди, – говорит Таня. – Надо придумать, что маме твоей сказать, а то мне стыдно признаться.

– Ну давай, мне признайся и тогда что-нибудь придумаем. Это из-за врача твоего?

– Он же тебе симпатизировал вроде?

– Да, – кивает она и опять начинает горько плакать.

– Тань, ну хорош реветь уже. Жалко себя, понимаю, но давай, соберись.