Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Какой ты большой стал, уже матери-старушке на лекарства зарабатываешь. Скажи, сколько заплатил, я отдам деньги.

Я великодушно отказываюсь и отец одобрительно кивает, мол молодец сын, так держать. Но вот только молодцом я себя не чувствую.

– Тебе Юрий Платонович звонил, – сообщает мама. – Просил перезвонить. Только поешь сначала.

Сначала я, всё-таки, решаю позвонить Большаку. Он спрашивает, как у меня дела, а потом просит подскочить к нему, если мне не трудно, разумеется. Мне нетрудно. Я быстро ужинаю и еду к нему на пустом троллейбусе.

Дома у Платоныча витает уютный аромат свежесваренного кофе.

– Ну как ты? – спрашивает он, когда мы проходим в комнату.

Я рассказываю про маму и про лекарство.

– Сочувствую, – говорит он. – И теперь что, это лекарство всю жизнь принимать?

– Видимо да, – отвечаю я. – Сначала посмотрят, как оно пойдёт, что там с сахаром, ещё, наверное, какие-то анализы надо будет сдавать. Потом, возможно другое подберут.

Он кивает и на небольшое время погружается в размышления.

– Ну а как у тебя вчера прошло дело? – спрашивает он, выходя из задумчивости.

– Да нормально, – пожимаю я плечами. – Всё хорошо.

– Хорошо? – переспрашивает Большак, чуть прищурившись, и как-то чересчур внимательно рассматривает меня.

Я снова пожимаю плечами и засовываю руки в карманы брюк.

– Хорошо, Юрий Платонович. Дело-то нехитрое. Приехал, отдал, уехал.

– Ну да, ну да, – соглашается он, продолжая разглядывать моё лицо. – Ну что же, молодец. Ладно, ты посиди минутку, я кофе принесу.

– Конечно выпью, спасибо, – соглашаюсь я.

Я сажусь на диван и беру в руки фотоальбом, лежащий рядом на подлокотнике. Он довольно увесистый. Я провожу пальцами по тиснёной коленкоровой обложке с затейливым узором. Основательный. Сейчас таких не делают. Собственно, сейчас и фотографии смотрят на телефоне. Правда, не совсем сейчас…

Я открываю альбом и перелистываю тонкую белую кальку. За ней открывается первая фотография. Чёрно-белый вертикальный снимок тринадцать на восемнадцать.

23. Значит, нужен план

– Кто это? – спрашиваю я, когда Большак входит в комнату?

– А, это… – говорит он, ставя передо мной чашку кофе.

– Извините, что без спроса, но альбом здесь лежал, на диване.

– Да, ничего-ничего. Это Николай. Мой сын…

– У вас есть сын? – удивляюсь я.