Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Она прищуривается, а я пожимаю плечами и спрашиваю:

– Тебе в какую сторону?

– Не твоё щенячье дело, – отвечает она. – И вот что, горох твой я реквизирую.

– Ну и молодец. Грабь награбленное, как отцы революции поучали. Ты меня на допрос когда вызовешь?

– Какой допрос? Ты ж несовершеннолетний поди?

– Дай мне телефон, – требую я, – иначе я за тобой пойду до самого дома.

– Ты откуда такой наглый, а? Сынок чей-нибудь? По одёжке не скажешь…

– Все мы чьи-то дети, Лидия Фёдоровна. Говори телефон, я ж тебя всё равно выслежу.

Она на пару секунд задумывается и вдруг называет пять заветных цифр. Хорошо иметь молодые мозги. Уверен, этот номер я точно не забуду.

– Это рабочий. Дома телефона нет. В новом году поставят. Возможно.

– Возьми колбасы палочку, – предлагаю я. – Венгерская. К новому году.

Она снова прищуривается, а потом протягивает руку и вытаскивает из моего свёртка палку колбасы. Ни слова ни говоря, поворачивается и уходит в снежную даль. Хороша Лидка. Я до тебя ещё доберусь. Но попозже.

Я тоже поворачиваюсь и иду в свою сторону. Впереди замечаю булочную и пацана, прижавшегося к витрине. Он стоит так какое-то время, а потом, отлипнув от стекла понуро бредёт по направлению к торговым рядам. Здесь на «Швейке» располагается небольшой рыночек.

Я узнаю парнишку. Это же мой убивец, так сказать, тот, что кирпичом меня пристукнул, Трыня. Бежать за ним я не собираюсь, конечно, но иду следом, пока мне в ту же сторону. Я чуть притормаживаю у витрины и пытаюсь понять, что тут высматривал этот малолетний разбойник.

А тут и понимать нечего. Прямо перед окном располагается витрина с пирожными. «Бисквитное», «Заварное», «Картошка», торт «Ландыш», мне он в детстве нравился помню.

Да, в интернате жизнь не сахар, конечно, но всё необходимое, в том числе и по рациону детям дают. И сладости дают, коржики там всякие, булочки. Это мне точно известно. Без излишеств, разумеется, всё самое нужное, но голодать никто не голодает. А вот если вспомнить, что начнётся в тех же интернатах и детских домах через десять лет, даже у меня волосы на затылке начинают шевелиться…

Я иду, размышляя об этом и вдруг замечаю, что Трыни впереди нет.

– А если найду? – нависает он над перепуганным пацанёнком лет одиннадцати.