Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Тот нехотя берёт бутылку и качает головой:

– Вот ведь! Учишь их, учишь, ночей не спишь, а они только и умеют, что грубить. По математике не успевают, водятся с хулиганами, понимаешь ли. Катиться вниз, туда, где сыро и тепло, очень легко! Сладко и даже приятно. А назад карабкаться очень сложно. Я тебе так скажу, Егорий, если бы не дружеское отношение к твоей матери…

Что было бы в отсутствие этого дружеского отношения, я узнать не успеваю, потому что в прихожей раздаётся звонок.

– А вот и тётя Валя, – говорит мама.

– Я открою, мам. Это, может, и не она вовсе.

Мама замирает, а я встаю из-за стола и направляюсь в прихожую. Это действительно не тётя Валя. На пороге стоит начищенный, наутюженный и благоухающий заморским ароматом, герой Анголы. Хорош, бравый вояка.

– Привет, – говорю я. – Здорово, что пришёл.

Отец снимает шинель. На груди орденские планки. Подтянутый, энергичный, красава, в общем, не то, что Рыбкин.

– Пап, – говорю я тихонько. – Там этот, участковый. Ты только уж постарайся не сорваться.

Отец пристально на меня смотрит и соглашается:

– Да знаю я его. Ты прав. Постараюсь.

– Добрый вечер! – говорит отец входя в комнату. – С наступающим вас. Аня, здравствуй. Геннадий. Это твоя дочь? Какая красавица. Невеста уже.

Наташка смущается, а её батяня превращается в статую. Не ожидал появления мужа? Хоть и блудного, но всё-таки.

– Так если на детей раз в пять лет смотреть, – наконец, скрипит он, – можно и не узнать в оконцовке.

– Ничего, дядя Гена, мы то его узнаем, не пропадём в общем.

Отец достаёт из пакета коробку конфет и протягивает маме. Она берёт их, не глядя на него. На стол он ставит бутылку виски. Ничего себе! Johnnie Walker, Red Label. Хорошо, что я не пьющий в последнее время. Явно из-за бугра бутылочка.

– Нам вражеского пойла не надо! – заявляет Рыбкин. – Лучше беленькой ещё ничего не придумали!

Я отворачиваюсь к телеку. Не хочу на рожу его смотреть. Лучше уж на панов Вотрубу, Гималайского, Зюзю и пани Зосю.

– Надолго к нам? – не унимается участковый.

– Думаю навсегда, – спокойно отвечает отец, не глядя на него.

Он смотрит на маму. Она раскладывает по тарелкам салаты. У нас сегодня ещё курица печёная ожидается и пельмени.

По ходу вечеринки и по мере высыхания бутылки, Рыбкин становится всё раскрепощённее. Отцу удаётся игнорировать его и поддерживать разговор. Приходит тётя Валя.