Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Но кем я стану, зная к чему всё катится? Скоро дорогой Ильич ту-ту, и понесётся воз под откос. Да он и сейчас уже несётся. Надо остановить? Или, может быть, ускорить падение? Некоторые вон до сих пор на Горбачёва молятся. Он же им свободу открыл. Раньше-то они несвободные были, а при Михал Сергеиче освободились, понимаешь…

Несколько лет, конечно, у меня имеется, но стать членом ЦК за это время я не успею, тем более генсеком. Мда… Это ирония, если что. Опять в менты податься? И что, знания мне помогут? В чём именно? Подличать и крышевать коммерсов я всё равно не буду.

И опять заработаю себе язву и врагов? Неизвестно даже, смогу ли я снова добиться даже того положения, которого уже добился. Ой, как вспомню путь свой, так мороз по коже.

Думай, Брагин, думай, как ты жить собираешься и чего добиться хочешь. Времени у тебя совсем чуть-чуть остаётся. Сейчас вот школу закончишь, и…

Мои размышления прерывает звук отпираемого замка. Дверь открывается и в помещение входит капитан. Тот же самый Зарипов, что отконвоировал меня сюда, заносит стул и ставит посреди камеры.

Капитан присаживается и смотрит на меня.

– Ну что, Брагин? – задумчиво произносит он. – Чего делать с тобой?

– Понять и простить, – хмыкаю я.

– Понять и простить? Это можно, конечно. Джагиров Валерий Викторович, Джага то есть, человек крайне неприятный. Сейчас он в тяжёлом состоянии находится в больнице. Боюсь, общество от него ничего доброго не получит, наоборот, будет кормить, одевать и пытаться перевоспитать, или вот, лечить, к примеру.

А он отплатит чёрной неблагодарностью. Но это я так думаю. Может быть, и ты так думаешь, но есть ведь закон, правда? А вот его мы нарушать никак не имеем права.

– Не имеем, – соглашаюсь я. – Но нарушаем. Вы то есть, не я, не подумайте.

– Я? – удивляется он. – Ну ты и гусь, Брагин. Лапчатый. Это как же я закон-то нарушаю вместо тебя?

– Так я же несовершеннолетний. Так? Законных представителей не пригласили. Нет ведь? Протокола задержания нет? Тоже нет. Нарушили вы мои законные права? Конечно, нарушили.

И что из этого вытекает?

– Жалоба что ли? – притворно пугается капитан.

– Жалоба и должностные взыскания. А рука у нас пролетарская, ух, какая тяжёлая. Вы, кстати, не представились. Не звать же мне вас дядей Толей. Хотя, почему нет? Разговор у нас, я вижу, принимает несколько неформальный оборот.

– Зови Анатолием Семёновичем.

Капитан качает головой:

– Нет, ну просто, вы обо мне всё знаете, а я о вас ничего.