Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Помочь мог, но чтоб бабки выбивать, или чего он хочет вообще?

– Вот я всегда думал, – говорю я, – что в нашем справедливом государстве рабочих и крестьян нет нечестных милиционеров. Моя милиция, думал я, меня сбережёт. Ещё думал, что наша служба и опасна и трудна. Всякие глупости, одним словом, в голову лезли.

Он проводит ладонью, приглаживая волосы.

– Правильно ты думал, правильно. И продолжай в таком же духе. Только во всём ведь нюансы имеются.

– Ну давайте ваши нюансы, Анатолий Семёнович. Чего вы хотите-то от меня, что такое представление мне закатили? Цирк на льду просто.

– Нравишься ты мне, Брагин. Толковый ты парень. Даже не ожидал. Думал ты разволнуешься, запаникуешь, где моя мама, вы не имеете права и всё такое… У меня и дело-то знаешь, яйца выеденного не стоит.

– Каха, – просто говорит он.

– Чего Каха? – не понимаю я.

– Мне нужен Каха, и ты мне его достанешь. А если не достанешь, сам сядешь. Я тебя не знаю, но узду на тебя имею, как видишь.

– Ну ты даёшь, Анатолий Семёныч. Красиво вербуешь и колешь, наверное, круче Мюллера, простите за панибратство. Я ж не его человек, я враг его, не забыли?

– Ничего, на первый раз прощаю, – добродушно улыбается он. – Знаю, не его ты человек, точно. Но у тебя же выбора нет. Вот и постарайся. Можем вместе чего-нибудь придумать.

– Так это не очень быстро будет. Завянут показания свидетелей ваших.

– А ничего, ты не бойся, я освежу. Но тянуть действительно не стоит.

– Вы меня, стало быть, в ЮДМ записали? – усмехаюсь я. – А зачем такая экзотика? Почему в обычном порядке не можете?

– Если у нас с тобой ничего не выгорит, никто и не узнает. Правосудие над тобой свершится, всего и делов-то. А если всё получится, поздно будет на попятную идти. Придётся брать его, допрашивать, судить. Ферштейн? Ты знаешь, чей он сынок?

– Ну вот. Сам понимать должен. Начальство даст по шапке.

– Да ладно, не разрешат. У нас неприкасаемых нет.

– Это точно, но круговая порука в некоторых местах ещё встречается. Отдельные, так сказать, недостатки. Вот этот порочный круг мы с тобой и порвём.

– А дядя Гена крокодил? Вы ему доверяете что ли? – поднимаю я бровь.

– Это кто ещё такой? А, Рыбкин что ли? – он смеётся. – Не боись, этот крепко у меня на крючке сидит.