Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– А чё со сметаной делать?

В дверь заглядывает встревоженная женщина в халате.

– Твою мать! – бросает тётя Люба сквозь зубы. – Пошли.

Мы заходим в подсобное помещение.

– Любовь Петровна, я как обычно добавила, а она… – плаксиво говорит испуганная продавщица и разводит руками.

Она стоит над открытой алюминиевой флягой и шмыгает носом.

– Что она?! – хмурится Гусынина, упирая руки в круглые бока.

– Она чё-то шибко загустела нынче.

– Шибко? Может, просто кто-то не шибко умный? Ты сколько крахмалу насыпала?

– Да как обычно, говорю же.

– Показывай, что там у тебя! – мечет громы и молнии тётя Люба.

Испуганная продавщица зачерпывает цилиндрическим ковшом из бидона и поднимает густую белую массу.

– Бл*дь! Галя! Ты чего наделала! Ты сколько туда бухнула вообще! Ты чё, первый раз в жизни до крахмала дорвалась?! Ты у меня зарплату теперь хер получишь! Поняла? Нет, ну вы гляньте, а!

– Любовь Петровна, – вступает та работница, что заглядывала в кабинет, – а может попробуем…

– Чего попробуем! – громыхает Любовь Петровна.

– Три, – отвечает Галя.

– Твою мать! Галя! У тебя руки из жопы растут! Тебе даже двор подметать доверить нельзя.

– Чего делать-то , Лена? Чего попробуем а? Кефира нет больше!

– Ну я же и говорю, давайте малость молочком разбавим.

– Да чтоб вам… – Любовь Петровна, обрывает себя и только качает головой. – Пойдём, Егор. Не смотри на этих… Дур.

– А чё я-то дура, Любовь Петровна, – обижается смышлёная Лена, но директорша только рукой машет.

Мы возвращаемся в кабинет.

– Так, держи, – говорит она мне. – Вот, этот свёрток отнесёшь Демьян Андреевичу. Вот на бумажке адрес. Это в центре. Говорить ничего не надо, просто отдашь и всё.

Свёрток небольшой и прямоугольный, плотно перевязанный бечёвкой.

– А завтра приезжай часов в двенадцать, поедем с тобой в одно место. Не опаздывай смотри. Понял?

– Ну и молоток. На вот тебе сумку, положи в неё. Да, вот так. Всё, давай, до завтра.

Я выхожу из магазина, немного ошарашенный торговыми буднями, и двигаю на остановку.

Тем не менее, стоять на остановке холодно. Я тоскливо смотрю налево, туда, откуда должен появиться автобус. Вдруг кто-то берёт меня под правую руку.

– Опять ты? – слышу я низкий женский голос.

Я поворачиваюсь, уже зная, что это она. Это Лида.

– Товарищ лейтенант, – весело говорю я. – А я ведь как чувствовал, что вас увижу.