Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

В гостиной стоит стенка местной мебельной фабрики, новенькие колонки «Радиотехника» 35 АС-1, катушечник «Technics», усилок без корпуса и с кучей проводов и совершенно невероятный проигрыватель «Электроника» Б1-04. Он выглядит гостем из будущего даже сегодня, то есть в далёком двадцать первом веке.

От этого торжества прогресса и аудиофильской роскоши я даже немного в ступор впадаю. Колонки, конечно, слабоваты, но и год за окном, известно какой.

– Ну, Серый, у тебя тут крутейший аудиосалон.

– Миха S-90-ые скоро возьмёт, договорился уже, – сообщает Серёга и протягивает мне пласт «AC/DC».

Ну как, что сказать? Я беру в руки тот самый, оригинальный диск Atlantic records. Винил чёрный, жирный, буржуйский.

– Улётно, – говорю я, возвращая пластинку. – Благоговею, короче. Давай, врубай.

– Падай на диван, – ухмыляется он.

Я откидываюсь на спинку, а он аккуратно, очень бережно устанавливает диск на проигрыватель. Тонарм оживает и, подъехав к дорожке, плавно опускается. Чудо техники. Раздаются едва уловимые щелчки и вступает гитара Ангуса Янга.

– Ну чё? – глаза Серёги сияют.

– Огонь, Серый, – подтверждаю я. – Красава Миха твой.

И хоть я не самый большой фанат «AC/DC», но мне, в конце концов, не по-детски вштыривает, и вся мистерия, шаманские действия, все эти камлания над пластинкой, ожидание с затаённым дыханием и выброс дикой энергии загружают меня нешуточным драйвом. Есть всё-таки в музыке что-то пробуждающее, древнее, первобытное и сугубо телесное.

Потом подтягиваются ещё пацаны. Серёга Бельков, Вадим и Витька Алексиевич. По крайней мере, в школе уже буду знать, кто из них кто. Потусовавшись с ними часа полтора, и очень многое узнав о мире музыки, я наконец ухожу домой.

Мама уже пришла с работы.

– Ты где был? – спрашивает она. – Наташа сердилась, что ты опять от занятий увиливаешь.

– Да, где только не был, – отвечаю я. – К Серёге вот забегал. Ты к папе не ходила?

– Нет, звонила только. К нему не пускают пока.

– Я вечерком сегодня попробую пробраться.

– Что значит, пробраться? Разве тебе не писаны правила? Сказано же нельзя!

– «Нельзя» и во время операции было сказано. Но мы, тем не менее, пробрались, правда? Я на сегодня предварительно договорился с той медсестрой, которая мне уже помогала.

– Значит, вместе пойдём, – решительно заявляет мама.

– Нет, вот это, как раз, никак нельзя. Тебя точно не пустят. Я один прошмыгну, как мышка, а вместе с тобой точно завалимся.