Цеховик. Книга 2 Движение к цели

Дверь тут же открывается и из неё выглядывает взволнованная Рыбкина.

– Цел? – спрашивает она.

– В смысле? – как бы не понимаю я.

– Что в смысле, бока не намяли тебе?

– Ах это, – я улыбаюсь, – нет, не намяли. Ещё не родился тот, кто сможет мне бока намять.

– Хвастунишка, – криво улыбается она. – Я минимально одного такого человека знаю. Заходи, чего стоишь, вон собачка с ума сходит, как зайти хочет.

И верно, Радж весь раскачивается от движений своего хвоста. Переминается с ноги на ногу и то и дело оборачивается на меня, мол идёшь или что ты там вообще? При этом он поскуливает, охает, хрипит и, того и гляди, сорвётся в лай.

– Да ладно, Андрюхе в интернатуру свою чесать пора.

– Да заходи уже, чай с вишнёвым вареньем попьём. Вишнёвое варенье. Эй… Вишнёвое варенье. Что, больше не работает?

Это типа триггер такой, надо при этих словах слюни пускать?

– Я научился держать себя в руках, – отвечаю я и делаю Раджу сигнал заходить.

Он несётся в квартиру и начинает лаять, как сумасшедший. Я снимаю куртку, а Наташка подаёт мне тапочки.

Всё-таки она настоящая красотка с большим потенциалом, юная лань, с румяными ланитами, тёмными, тяжёлыми, слегка вьющимися волосами до плеч. Тонкая девичья фигурка, ножки… Эх, где мои семнадцать лет…

Я прохожу и осматриваюсь. Собственно, всё как у нас. Квартира точно такая же, только на втором этаже. Крашеный пол, старенький диванчик, сервант…

– И кто этот человек?

– Какой человек? Который бока тебе намять сможет? Я, конечно. Сомневаешься?

Она смеётся. Ну, и я тоже.

Мы заходим на кухню. Трыня самозабвенно пьёт чай с вареньем. Моим, судя по всему.

– А где отец, на работе? – спрашиваю я. – Воскресенье же.

– У него выходных не бывает. Придёт скоро.

– У-у-у, – тяну я, – надо делать ноги, а то начнёт на мозги капать.

– Ладно тебе, – улыбается Наташка. – Испугался папку моего. Садись давай.

Я сажусь. Она ставит передо мной кружку с душистым, свежезаваренным чаем.

– Ух-ты, со смородиной что ли?

– Со смородиной, иван-чаем и вишнёвым листом, твой любимый.

Надо же, у меня тут оказывается даже любимый чай имеется.

Она ставит вазочку с вареньем, наклоняясь через меня, и как бы случайно прижимается ко мне грудью. Ох, Наташка-Наташка… Но я, конечно, не реагирую. Разве вправе я реагировать на девичью чистую красу? Я ведь с секс-бомбами дело имею, с такими, как Таня и Лида, со жрицами страсти. А после них стыдно как-то…

Так что, мы пьём чай и болтаем ни о чём. Собственно, болтаем мы с Наташкой, а Трыня молча наяривает варенье.