Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

Я рассматриваю это всё в лунном свете, отчего предметы кажутся покрытыми серебром. Бутылка не магазинная, похоже, домашнее. Выдёргиваю пробку и вдыхаю.

— Хм… пахнет неплохо.

Беру стакан, стоящий рядом с графином на столике и наливаю в него немного тёмной густой жидкости. Распространяется густой аромат. Пряный, дерзкий, ягодный, с нотами ванили и сушёных фруктов.

— Так пахнет страсть, — усмехаюсь я и делаю глоток. — Ммм… Попробуй.

Вино разливается по нёбу тёплой гладкой волной. Я чувствую в нём сладость юности и соль моря.

Оно объёмное, невероятно танинное, вяжущее и пряное, с энергичным животным пульсом.

— Я же не пью, — мотает головой Наташка.

Она сидит в постели, прижавшись спиной к прохладной полированной спинке и придерживает рукой простыню, прикрывая грудь. Я сажусь рядом и протягиваю ей бокал.

— Я тоже не пью, — улыбаюсь я, — ты просто попробуй. Такая ночь… сегодня мы вполне можем позволить себе что-нибудь сумасшедшее. Как думаешь?

Она протягивает руку и берёт стакан.

Подносит к носу, вдыхает и делает глоток. Я пододвигаюсь к ней и целую. И чувствую вкус вина, соединяющего нас, и энергию животной страсти. О, да, я её очень хорошо чувствую.

Я забираю у неё стакан и ставлю на тумбочку, а потом начинаю расстёгивать рубашку. Она неотрывно смотрит на меня, ловя каждое движение. Протягиваю руку и легко тяну простыню. Она не сопротивляется и так же легко выпускает её, снова обнажаясь передо мной.

Мы сидим близко-близко.

Она тянется ко мне и стаскивает рубашку с моих плеч, а потом прижимается, и я чувствую её кожу. Я касаюсь губами её шеи, и она дрожит и делает глубокий вздох.

Её кожа такая гладкая и нежная, такая тёплая и благоуханная. Я целую шею, ключицы, плечи и внутренние сгибы локтей. Целую её дрожащую взволнованную грудь и мой язык ощущает упругую вишнёвую твёрдость. От моих прикосновений кожа вокруг вишенок собирается в тугие складочки и по Наташкиному телу пробегают мурашки.

Они как искры проскакивают между нами, там где соприкасаются тела, оставляя невидимые ожоги, как вечное напоминание об этой ночи.

Наташка вздыхает и прикусывает губу, словно испугавшись своего вздоха. Я ловлю её дыхание и вглядываюсь в глаза, отражающиеся в лунном свете. В них горит огонь. И этот огонь обжигает настолько, что я теряю голову.

Я стаскиваю брюки. Она замирает, подаваясь назад, но не отводит взгляда.